Степан Вартанов - Смерть взаймы. Тысяча ударов меча

Первым на меня напал – о человеческая неблагодарность! – наш офицерик-сопровождающий. Он возник передо мной и, нимало, видимо, не озаботясь тем, что я совершенно безоружен, взмахнул шпагой. Драться меня учил Бигольби, и один из его советов звучал примерно так: «Если тебе хотят отрубить голову, подбери с земли камень и запусти этому мерзавцу в рожу». Так я и сделал. Булыжник попал офицерику в лоб, и тот свалился как подкошенный. Бросившись вперед, я подобрал шпагу – и очень вовремя. Не знаю, то ли военные сделали правильный вывод, что виной всему происходящему являются торговцы, то ли они просто атаковали всех, кто был в штатском, но теперь на меня напали сразу четверо. Положение сильно осложнялось тем, что моя рубашка-кольчуга из каменной парусины исчезла без следа вместе с парусами покойного короля. Это было очень неприятно – я чувствовал себя таким уязвимым!

«Имей в виду, – учил меня Бигольби, – что твой враг должен бояться сильнее». Поэтому, не дожидаясь, пока они возьмут меня в кольцо, я сделал зверское лицо и прыгнул вперед, не забывая, впрочем, об осторожности. Батман, укол в руку и удар тяжелым башмаком в коленную чашечку освободили меня от первого противника, второго я уложил, сделав двойной финт, и когда он сосредоточился на моей шпаге, свалив его кулаком в челюсть. Не думайте пожалуйста, что я жалел своих врагов, – средний торговец втрое сильнее среднего человека, и говоря, что я кого-то ударил по челюсти, я имею в виду перелом или сотрясение мозга. Или то и другое сразу.

Третий солдат не имел, видимо, о фехтовании ни малейшего представления, зато его шпага весила втрое больше моей, и он махал ею как бешеный. Наверное, я мог бы к нему подойти, но было страшно. Угрожая шпагой, я отступал до тех пор, пока он, решив, видимо, покончить со мной одним ударом, не взмахнул своим оружием так, как это делают обычно с двуручным мечом, забыв, что фехтование на последнем предполагает наличие панциря. Я прыгнул вперед, целя в сердце. Черт возьми! У этого парня под мундиром оказалась кираса! Шпага моя разлетелась на куски, и мне ничего не оставалось, как отскочить и повторить трюк с булыжником. Потом я обернулся к четвертому нападающему – как раз чтобы встретить его – и восемь человек подмоги. А я ведь даже не успел поднять шпагу! Ближний солдат улыбнулся и сделал глубокий выпад…

…Его рука со шпагой продолжала движение, и перевернувшись в воздухе, упала у моих ног. Сам же он, рассеченный надвое, повалился набок, словно кукла, продолжая улыбаться. Я повернулся и вздрогнул – остальные восемь моих противников лежали на земле, и нигде не было видно того, кто это сделал.

– Спасибо, Лин, – прошептал я. Почему-то среди криков и звона оружия я говорил шепотом. – Спасибо, воин. – Затем я поднял с земли шпагу, отодрал от нее обрубок кисти, и направился в гущу боя.

x x x

Через два дня наш караван тащился по пыльной дороге, вымощенной потрескавшимися треугольными плитами из желтоватого камня, прочь из Онизоти. Нельзя сказать, чтобы мы не пострадали – невредимым из переворота и всего, что за ним последовало, вышел только Лин. Впрочем, был еще Олег, которого, честно говоря, я рассматривал лишь как пленника. Он тоже не пострадал. Как я понял, в первые же минуты боя Лин вытащил его за шиворот из толпы и где-то спрятал, а затем вернулся. Очень кстати, по крайней мере, для меня. Что же до остальных, то мы представляли собой весьма живописное зрелище – перевязанные, с синяками, ну и так далее. На мою долю достался великолепный удар эфесом в голову – теперь, после этого события, я стал гораздо более высокого мнения о своей голове, в смысле ее прочности. Добавлю также, что наши фургоны в ходе беспорядков сгорели, а лошади были угнаны.

Зато в результате описанных событий на престоле вновь оказался Си-Орет. Прекрасно понимая, кому он этим обязан, король буквально обрушил на нас свою благодарность, что выразилось главным образом в ценных подарках, праве беспошлинной торговли, а также – вот уж неожиданность – в присвоении нам всем дворянских титулов. Так что звался я теперь чур-Рат. Лошади и фургоны тоже были королевские. Итак, мы покидали Онизоти, причем я не имел ни малейшего понятия о том, куда именно мы направляемся. Тапис никогда не делился с нами своими планами, а мы вполне доверяли ему выбор маршрута. Но учитывая характер нашего груза… Я потрогал перебинтованную голову и чертыхнулся. Сидящий рядом – на козлах вполне хватало места – Лин улыбнулся. В последнее время парнишка научился этому искусству. Не без моей помощи…

Кроме того, он ужасно любит задавать вопросы. И задумывается над моими ответами. Нетипичный такой Хамелеон. Правда, мне от этого не легче… Тапис, да… С одной стороны, его желание покинуть Онизоти как можно скорее я вполне понимал. Добрая треть армии, поддерживавшая ранее си-Турмана, ушла в горы и вела теперь партизанскую войну. Им было прекрасно известно, кто уничтожил флагманский корабль и кто выпустил на барахтающегося в воде короля акулу-оборотня, так что оставаться здесь было, пожалуй, небезопасно.

Но, с другой стороны, с этим Олегом я не стал бы долго задерживаться и в Центральном мире, там Хамелеоны имели достаточно власти, чтобы нас найти. Так что, по всей вероятности, Тапис просто решил сменить наше местопребывание с одного мира на другой, более спокойный. Но что потом? Что делать с этим самым пленником – ведь, если верить легендам, а они обычно не лгут, то с его помощью можно утопить в крови пол-Вселенной…

– Расскажи мне о мирах, – попросил Лин.

– Что именно тебя интересует? – отозвался я. И насторожился, вдобавок.

– Ну… Не знаю… Ты много видел, я имею в виду – путешествовал. Вы ведь ходите по всем каналам Центрального?

– Нет, – усмехнулся я в ответ. – Что ты! Во-первых, каналов много больше, чем мы могли бы пройти за всю жизнь, даже если бы занимались только этим. Ты видел – небо Центрального мира словно состоит из искр?

– Да.

– Так вот, это звезды граничных миров. Каждая светит сквозь свой канал, и, добавлю, нам до этих каналов не добраться. Слишком высоко.

Глаза у Лина стали совсем круглые.

– Все небо… – произнес он ошарашенно.

– Кроме того, – продолжал я, – каналы есть и под землей. – Из глубины фургона выбрался Олег и пристроился сзади. Я не обратил на него внимания. – Если копать здесь, – я ткнул пальцем вниз, – можно, в принципе, прокопать планету насквозь. Ты знаешь, что такое планета?

Лин кивнул.

– А если копать в Центральном – просто рано или поздно натыкаешься на открытый канал. Есть даже подозрение, что Центральный мир – не планета вовсе, а плоскость.

– Разве никто не пытался обойти его кругом? – поинтересовался Олег.

– Пытались, наверное, – я пожал плечами, – только никто пока не вернулся, чтобы рассказать, что там происходит. Там есть опасные места… Это еще одна причина, по которой доступны не все каналы. Вдоль границ – и на море и на суше – полно пиратов граничных миров, да и гвардия, клан Света, тоже не особенно стесняется. Что еще? Ну да, еще Белая дорога. Ею мы почти пользуемся.

– Как? – изумился Лин. – Ведь главные каналы…

– Закреплены на Белой дороге, верно. Но! Когда Древние строили эту штуку, они, верно полагали, что люди станут пользоваться ею в мире и согласии… А может, не предполагали, – добавил я, подумав. – Может, эта дорога была им нужна для чего-то другого. Или не нужна вовсе, а так – отход производства… Так или иначе, но сейчас на ней тесновато. Из мира в мир идут войска, вдоль дороги сплошные бои, банды этих… романтиков. Там на наш караван напали бы уже раз двадцать за то лишь время, что мы с тобой беседуем. К сожалению, люди очень любят воевать.

– А вы?

– А мы – нет. Мы – торговцы, нам война противна. Пускай ею занимаются держатели сил, если им нравится проливать кровь.

Тут я замолчал, сообразив, что сказал, пожалуй, лишнее.

– Кто такие держатели сил? – поинтересовался Олег.

Я промолчал.

– Это мы. Хамелеоны, – тихо ответил Лин. Затем он посмотрел на меня. – Значит, ты считаешь, что мы любим проливать кровь?

– Не сердись, – буркнул я.

– Ответь мне.

– Серый клан… Да ладно, Лин. Забудь!

– Не забуду, – пообещал он серьезно. Помолчал и сказал. – Ты рассказывал о каналах, которые для вас недоступны. Продолжай.

– Еще, – обрадовавшись перемене темы, сказал я, – закрыт практически весь восток.

– Почему?

– Судя по нашим летописям, было два мира – мир… э… Бози… Кажется, Бозис, а второго не помню. И вот один из них, а надо сказать, что оба мира были богатыми и сильными, – напал на другой. Лет этак двести пятьдесят тому назад. Напал, естественно, пройдя через Центральный мир, а каналы как раз находились на востоке. В ходе войны мир-агрессор пришел в упадок. Его побеждали, он проигрывал. И вот, когда была осаждена последняя крепость и в ее ворота уже бил таран, а к стенам были приставлены штурмовые лестницы, командир гарнизона решился применить против нападающих биологическое оружие.