Ксения Чайкова - Принцесса и ее рыцарь.

Вообще, было такое ощущение, что мой жених вздумал готовить меня в соправительницы и старательно посвящал в подробности принятых решений, дотошно объясняя тонкости политических ходов и экономических преобразований. Я старательно делала вид, что понимаю, и утвердительно трясла головой, поражаясь его мудрости и дальновидности. Политика меня никогда не интересовала, я была совершенно равнодушна к ней и в своем мире, и в Неалоне, и в Городе-под-Кленами — ну наплевать мне на судьбы народов! Но проявлять подобное безразличие было бы верхом неприличия, и я старательно изображала заинтересованность, в глубине души недоумевая — неужели это может хоть кого-то интересовать?!

Город-увитый-Плющом в принципе ничем не отличался от Города-под-Кленами, другое дело, что из дворца меня не выпускали, так что узнать как следует это эльфийское поселение мне не удалось. В конце концов он мне стал даже ненавистен — Эло, опасаясь, как бы я чего не отчебучила, постоянно таскал меня с собой, не отпуская ни на минуту. Приходилось сопровождать его на каких-то скучнейших заседаниях, где эльфы, едва не душась собственной чопорностью и жесткими рамками этикета, тихими голосами церемонно обсуждали совершенно непонятные и не интересные мне вопросы. Приходилось, чинно склонив голову, сидеть рядом во врёмя торжественных обедов и ужинов, организовываемых, кажется, лишь для того, чтобы гости не поели, а подавились правилами приличия и степенным официозом, невидимым демоном реющим над столом и владеющим всеми душами... кроме моей (я с трудом удерживалась от искушения пошалить и вытворить что-нибудь этакое). Приходилось, дабы не раздражать хозяев, обряжаться в платья, сшитые по местной моде,— вычурные, тяжеленные наряды с обилием нижних юбок и даже с корсетом, в который, впрочем, меня так и не смогли впихнуть. При виде этого оригинального предмета туалета я разразилась такими воплями, что служанки невольно попятились, а потом закружились вокруг, как акулы вокруг китобойного судна, стараясь затронуть в моей душе струнки тщеславия и самолюбия — неужели я не хочу щеголять самой тонкой талией во всех эльфийских землях?! Я с трудом удержалась от горького недоброго смеха — по сравнению с изящными местными дамами я по-прежнему казалась себе толстой, неповоротливой затянутой в балетную пачку коровой на пуантах. Поэтому эльфийская мода была совершенно неприемлема для меня, всегда старавшейся носить не то, что модно, а то, что мне нравится и подходит.

Вернувшись в Город-под-Кленами, я воспрянула духом, надеясь уж сейчас-то вплотную приступить к изучению древних фолиантов. Но у Эло были на меня свои планы. Он по-прежнему не отпускал меня от себя ни на секунду, так что я никак не могла улучить пару часов, чтобы запереться в библиотеке. В конце концов я нашла более-менее приемлемый способ штудирования магических книг, что, правда, вскоре вылилось в довольно серьезный скандал.

Эло

Проснувшись посреди ночи, я даже не понял сразу, что не так. Потом сообразил: иномирянки рядом нет. Ну мало ли куда можно отойти ночью! Хм, впрочем, действительно мало... Решив дождаться ее возвращения, я и сам не заметил, как уснул.

Утром, вспомнив не то сон, не то произошедшее въяве, я затряс головой, пытаясь сообразить, и в самом ли деле Ксенон ночью где-то шаталась. Сейчас она мирно спала на своей половине кровати, слегка посапывая и стягивал на себя одеяло. Длинные волосы темными волнами разметались по подушкам, одна светлая прядь упала на лицо и слегка шевелилась в такт спокойному дыханию иномирянкя. Все как всегда, Я потянулся и погладил девчонку по плечу:

— Эй, соня, просыпайся!

— А?.. да-да... сейчас...— мрачно пробормотала Ксенон.

Один глаз приоткрылся, обозрел меня с потрясающим выражением глубочайшего отвращения и тут же закрылся вновь. Иномирянка страдальчески поморщилась и передернула плечами, пытаясь стряхнуть мои руки и выгадать себе еще пару минут полудремы.

— Слушай, ты куда ночью ходила?

— Чего?! — девчонка приподняла растрепанную голову и рассеянно запустила пальцы в свою гриву. Как всегда со сна, она выглядела трогательно и беззащитно, еще не успев надеть циничную и скептическую маску, в которой шла по жизни.— Как-то этот факт прошел мимо моего сознания. Я куда-то ходила? Поясни!

— Да вот я сам понять не могу, то ли наяву видел, то ли во сне, что ты куда-то ушла,— смущенно пояснил я, уже сам понимал, что, кажется, говорю глупости.

—Да-а, похоже, я тебе так надоела, что ты уже спишь и видишь, как бы я куда-нибудь убежала! Желательно подальше и надолго! — хмыкнула Ксенон, пытаясь пригладить взъерошенные кудряшки.

На том разговор и закончился. Если бы иномирянка так старательно не пыталась подавить зевки во время завтрака, я, возможно, и вовсе забыл бы о нем. Потом я заметил глубокие тени, залегшие у нее под нижними веками, тщательно отретушированные и запудренные, и слегка покрасневшие белки глаз, что косметика, увы, была не в состоянии скрыть. Странно. Такое ощущение, что она уже несколько ночей подряд не спит... Но ведь засыпали и просыпались мы всегда вместе. А вот что она делала, пока я спал...

На следующую ночь я проснулся внезапно, как от толчка. Ксенон рядом не было. Равно как не было и ее одежды, и нираты. Вообще, о том, что иномирянка здесь устраивалась ночевать, напоминала лишь спящая на ковре собачина да большое серебряное блюдо с тремя мятными пастилками и россыпью сахарной пудры — у Ксенон была трогательная привычка есть в постели конфеты, правда, делала она это очень осторожно и аккуратно, спать на крошках не пришлось ни разу, а потом от нее восхитительно пахло сладостями… Вздохнув, я залег в засаду, решив дождаться возвращения девчонки и выяснить, где ее демоны носят по ночам.

Ждать пришлось долго, я пару раз задремывал и вновь подхватывался, услыхав за дверью тихие шаги. Но это ходила охрана, а девчонки все не было.

Наконец, когда край неба за окном уже окрасился алым, в коридоре послышались быстрые шаги, сопровождающиеся легким клацаньем. Такой звук издает домашняя обувь, стукаясь задником о босую пятку, когда ее хозяйка куда-то торопится, но старается идти тихо, боясь быть услышанной, Я быстро улегся так, чтобы было видно дверь, и прикрыл глаза, притворяясь спящим. Едва слышно скрипнули двери в покои, клацанье приблизилось. На пороге спальни оно прекратилось. Приоткрыв глаза, я увидел, как Ксенон, пристально вглядываясь в мое лицо, снимает туфли. По ковру прошуршали стремительные босые шаги, девчонка, остановившись у кровати, быстро стянула платье и, положив на простыни нирату, которую несла в руках, аккуратно опустившись на перину. Полулежа еще раз присмотрелась ко мне и, облегченно выдохнув, тихонько потянула на себя одеяло.

— Ну и где ты была?

— Ты не спишь?! — ахнула она, от неожиданности выпуская край одеяла.

— Не сплю! — подтвердил я, поворачиваясь к ней.— Так где ты была?

— В туалете! — с потрясающей смесью замешательства и наглости объявила Ксенон.

— Полночи?! — откровенно не поверил я.

— Именно! Могу во всех физиологических подробностях расписать, что я там делала,— нахально отозвалась она, пытаясь скрыться от меня под одеялом.

— И все-таки? К кому ты ходишь по ночам? — Я сдуру вцепился в край, некоторое время мы глупо, по-детски перетягивали одеяло, пока наконец Ксенон не отняла его и тут же не приложила им же меня по голове.

— Что за бред, Эло? Если хочешь, можешь обнюхать меня на предмет обнаружения чужеродных запахов! Неужели ты думаешь, что я бегала бы к кому-нибудь под покровом темноты?! да заведи я интрижку, то, поверь, ходила бы к своему любовнику открыто и даже демонстративно, с удовольствием провоцируя придворный скандал. Так что прекрати взлохмачивать свои волосы, нашаривая рога, успокойся и дай мне по- спать, а то уже светать начинает!

— Но где ты шаталась всю ночь? — по-прежнему недоумевал я.

— Где надо, там и шаталась,— ласково отозвалась она, отбросила в сторону одеяло и томно потянулась, кося на меня лукавым глазом из-под опущенных ресниц.

Я невольно почувствовал, что теряю пить беседы, и насторожился еще больше — на моей памяти она впервые попыталась уйти от разговора подобным способом.

— И все-таки?

— Ой, Эло, какой же ты зануда! — фыркнула Ксенон.— Отвали, не доводи до греха...

— Где ты ходишь по ночам? куда пропадаешь днем? Знаешь, иногда мне хочется просто разорвать тебя на части, на кусочки, досконально изучить их, понять, о чем ты думаешь и чем дышишь... Мне кажется, мыслями ты не здесь. Ты куда-то уходишь, улетаешь, исчезаешь, оставлял мне только изящную оболочку... А я хочу, чтобы ты целиком была здесь, со мной...

Иномирянка приподняла одну бровь и коротко, очень горько и зло хохотнула:

— Целиком? Прости, Эло, раньше тебе, как другу, принадлежала частичка моей души. Теперь, как жениху,— все тело. Но и того и другого ты не получишь, и не пытайся!