Тимур Хорев - История Азерота

Потомки арафийцев не захотели оставаться в опустевшем Строме и организовали «последний бросок на юг» — через Хаз-Модан. Не зная, что ждет их за горами, они долгие месяцы шли на юг, в земли, названные позже Азеротом. Их усилия были вознаграждены — за горами усталые путешественники открыли плодородную равнину. Здесь и был основан город Штормовой, который позже стал столицей огромного и сильного королевства.

А древний Стром опустел. Лишь немногие воины остались за его полуразрушенными стенами. Город уже не возродился, но упрямые стражи заселили опустевшие земли и назвали себя стромгард, что значит «Стражи Строма».

Империи Аратора больше не существовало. Города ушли на вольные хлеба, связи прерывались. Мечты короля Торадина о едином человечестве так и остались мечтами.

До вторжения орков оставалось восемьсот двадцать три года.

Эгвин и драконья охота

...иначе — memento more!

— Моментально!

— В море.

Пока жители Строма обживали новые места и города Азерота росли и развивались под мирным небом, Стражи Тирисфала продолжали свое вечное бдение. Один за другим, в течение долгих столетий они гонялись за демонами по всему Лордаэрону.

Одной из последних Стражей была Эгвин, могучая воительница из рода людей (эльфов в Стражи вообще не принимали). Выиграв тендер у Ордена, она отнеслась к своей работе необычайно серьезно. Мантию Стража на плечи («Ух, бесовская одежа!»), верный меч в руках, бурлящая сила сотен магов в сердце — и ни один демон не мог противостоять Эгвин. Война с демонами — это не столько зрелищные бои, сколько бесконечные поиски, внимательная слежка и изнуряющее преследование в вечернем сумраке.

«Ко мне, упыри! Ко мне, вурдалаки!»

Кроме демонов, Эгвин в глубине души недолюбливала Совет Тирисфала, считая, что в нем заседают мужские шовинисты, старики, непримиримые ортодоксы и вообще неприятные граждане. «С какого перепугу я вообще им подчиняюсь? — часто спрашивала себя она. — Кто лучше знает, как ловить агентов Саргераса, — эти кабинетные крысы или я, опытный следопыт? Почему вообще эта охота продолжается сотни лет, и отчего нельзя закончить ее одним мощным ударом?»

Опасны такие мысли, на Темную сторону ведут они!

Постепенно нетерпение Эгвин стало проявляться в ее работе. Стражница перестала размышлять, при первой же возможности бросаясь в бой или в погоню. Совет Тирисфала видел, что Эгвин тяготится долгими разговорами и разъяснениями, — но никого лучше ее под рукой не было. Работа шла, демоны уничтожались по мере поступления — что еще нужно?

Воинское мастерство Эгвин росло с каждым годом, и одним прекрасным утром она вдруг почувствовала смутную тревогу: демоны все реже и реже стали появляться в Лордаэроне. Постепенно область встреч с демоническими агентами смещалась на север, в заснеженные земли Нортренда.

Быть может, там их гнездо? Нортренд стал новыми охотничьими угодьями Стража Тирисфала. Среди холодных горных вершин носилась Эгвин, истребляя демонов одного за другим: «В очередь, морровы дети, в очередь!» Очень скоро ей стали попадаться мертвые драконы. Это последние остатки былых драконьих армий, ушедших от смертных рас, — демоны преследовали крылатых ящеров и убивали их, высасывая магию.

«Птичку жалко», — подумала стражница и отправилась на поиски драконов.

Когда последние драконы встретили Эгвин, радости их не было предела. Вместе они навалились на демонические отряды, и удача сопутствовала им. Со Стражем драконам нечего было бояться, и в сражении ей не было равных. Бой закончился легкой победой. Но когда был изгнан из этого мира последний демон, случилось нечто страшное.

На Нортренд спустилась тьма, и пришедшая с севера буря взметнула снежные бураны. В небе над горами появилась огромная темная фигура. Эгвин забыла обо всем, потому что через мгновенье титан уже стоял перед ней. Это было невозможно, но это было! Дьявол — длинный, сухой, грозный! Саргерас, король демонов и властелин Пылающего Легиона, появился перед Стражницей и ощетинился адской магией.

— Время Тирисфала пришло к концу, моя дорогая! И мир скоро склонится перед мощью Пылающего Легиона.

— Не бывать этому никогда! Экспекто патронум!

Эгвин бросилась на него, вложив в бросок все, что у нее было. Мимо! Мир накренился, а Саргерас снова перед глазами. Эгвин бросилась снова и на этот раз смогла ударить мечом. Титан согнулся пополам и медленно повалился в снег.

Стражница подошла к лежащему гиганту, примериваясь, как ударить, чтобы покончить с ним сразу. И тогда Саргерас приоткрыл глаза и сипло произнес:

— Dumkopf! Rotznase!

Сначала Эгвин его не поняла. А потом забыла странные слова...

Храбрая Эгвин стояла над телом Саргераса:

— Возможно, я была несправедлива к покойному. Но был ли он нравственным демоном? Нет, он не был нравственным демоном. Это был бывший титан, тунеядец, хулиган и пироман. Все силы он положил, чтобы жить за счет Азерота. А общество не хотело, чтобы Саргерас Титанович жил за его счет. Вынести этого противоречия во взглядах он не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И потом он умер. Все!

«А чтобы ты не ожил случайно, товарищ, мы тебя похороним по первому разряду», — подумала довольная Эгвин. Сгнившее тело Саргераса было спрятано в гробнице в древнем городе со странным названием Рулиа. По необычному стечению обстоятельств, этот город лежал глубоко на морском дне с тех давних пор, как погиб первый Колодец Вечности.

Самоуверенная стражница считала, что победила демона навеки и принесла мир в Азерот. Как она ошибалась! Все прошло по плану Саргераса — погибая в своей физической оболочке, король демонов сумел переместить свою душу в тело ослабленной боем Эгвин.

«Странно... в теле такая приятная гибкость образовалась». Воительница не знала, что уже несет в себе семя будущих войн и катастроф. На долгие годы Саргерас затаился в теле Эгвин, ожидая своего часа.

До вторжения орков оставалось двести тридцать лет.

Война Трех молотов

Гномы из пещеры прочь полезли,

Ужас догонял из темноты.

И догнал. А что же делать, если

Узок мост и лестницы круты?

«Хей-хо, хей-хо!» — странные звуки доносятся из норы в скале. Это гномий рудник — под этими горными кряжами тысячи трудолюбивых гномов вгрызаются в горы Хаз-Модана, чтобы все богатства взять из-под земли. Картины мирного труда проходят длинной чередою — вот гном несет ведро с водою, чтоб ею напоить стада.

Низкорослые и бородатые, крепкие и храбрые Балины и Двалины, Трампкины и Дрампкины, Заки и Арзаки, Румпельштильцхены, Казанунды и даже один рябой, который утверждал, что его зовут Шуттенбах, — все трудятся в горах, добывая металлы, сапфиры, алмазы, рубины, топазы.

Сотни лет непрерывно росло их поголовье (на вопрос о способе размножения гномов гоблинские ученые отвечают уклончиво: «При помощи кувалды»). Но не знал старый король Модимус Анвилмар, что хотя и нет вражеских армий у перевалов, и гоблины не устраивают набеги из-под земли, беда подкрадывается к гномам. Беда, которая называется так: «Нас слишком много!» Анвилмар спокойно правил, взирая на низкорослых подданных с трона.

А потом он умер. Очень жаль.

На три больших клана разделилось гномье общество. В Кузне, в тепле и уюте обитали рыжие Бронзобороды (за глаза их звали «Бронтозябрами»). Главой семейства был почтенный дон Мадоран Бронзобород, Король-в-Горе, любивший повторять: «Из пещеры родимой ни шагу назад!»

Вытесненные из Кузни на снежные холмы Дун-Моро, гномы из клана Диких Молотов заселили поверхность и основали несколько деревень вокруг столицы. Они прославились необузданным нравом («Психи, психи! Вы все законченные психи!» — «Предпочитаем слово «берсеркеры», парень»), а во главе клана стоял суровый тан Хардрос Дикий Молот, Король-у-Горы.

Глубоко под землей рыли тайные ходы и плавили металл с нарушением всех технологических норм гномы Темного Железа. Их соседи сверху, получая продукцию, ворчали: «Выплавили бы вы шлак, протерли бы свое железо тряпочкой — оно бы и засверкало! И сами бы помылись!» — на что посланцы клана Темного Железа неизменно отвечали: «Ну и что? Зато мы самые начитанные!»

— И что же вы начитываете? — спросили как-то Бронзобороды.

— Преимущественно рэп.

Руководил кланом Темного Железа колдун Тауриссан, Король-под-Горой. Он не был похож на своих коллег — Мадорана и Хардроса. Мрак и сырость сделали его характер совсем иным. Именно благодаря ему и всем Темным гномам родилась поговорка: «Если Темный ведет себя вежливо, значит, он копит силы, чтобы потом вести себя очень скверно».