Энн Маккефри - Белый дракон

Солнце начало клониться к западу, и вечерний бриз повеял прохладой. Из дому вынесли скамейки, коврики и плетеные циновки — все гости расположились с удобствами. Когда прибыли Ф'лар и Ф'нор, арфист сердечно приветствовал их и хотел сразу вести показывать свой замечательный холд. У него слегка вытянулось лицо, когда выяснилось, что братья с ним весьма подробно знакомы.

— Его строило столько народу, Робинтон, — сказал Ф'лар. — Пожалуй, ни один в мире холд не известен так, как этот!

Как раз в это время явились Шарра и корабельный кок — худенький, невысокий мужчина; по его собственным словам, только такой и мог поместиться в крохотном закутке, который на «Сестре Рассвета» гордо именовали камбузом, Шарра и кок объявили, что пир готов, и проголодавшиеся гости едва не сбили их с ног, гурьбой ринувшись на запах.

…Когда никто не мог больше съесть ни кусочка, гости разбились на кучки: в одной Джексом, Паймур, Менолли и Шарра, в другой, самой многочисленной — моряки, в третьей — всадники и Мастера.

— Интересно, какую задачку они собираются нам подкинуть теперь, — приглядевшись к этой третьей группке, мрачно буркнул Паймур.

— Что-нибудь в том же духе, я полагаю, — засмеялась Менолли. — Робинтон еще на корабле так долго разглядывал твои карты и путевые заметки, что я уж боялась, как бы не протер взглядом дырку… — Она подтянула коленки к подбородку, в глазах затеплилась застенчивая улыбка. — Завтра приедет Себелл… вместе с Н'тоном и Мастером Олдайвом. — И торопливо продолжала пока никто не встрял: — Насколько я поняла, Себелл, Н’тон и Ф'лар собираются навестить Торика и посмотреть, как дела у его людей и у сынков владетелей, что едут туда с Севера. Они хотят заняться картографированием западной части материка, а границей должна послужить та река с черными скалами, о которой ты рассказывал, Паймур.

Паймур застонал и принялся корчиться на песке.

— Не напоминай мне об этом местечке, глаза б мои никогда его больше не видели! Я несколько дней искал хоть какую-то расщелину в утесах на том берегу, по которой можно было бы выбраться наверх. После чего мне пришлось прыгать вместе с Балбесом с ужасного, кошмарного, страшного обрыва и плыть через реку, где нами чуть не пообедали рыбы!..

— А мы, — продолжала Менолли, — вместе с Ф'нором и арфистом займемся изучением восточной половины.

— Речь, надеюсь, идет о внутренних районах? — насторожился Паймур. Она кивнула.

— Если я правильно поняла, — и Менолли оглянулась через плечо на Предводителей и Мастеров, — Идаролан берется пройти вдоль берегов…

— Ну и пожалуйста. Я и без него достаточно много протопал!

— Слушай, Паймур, никто тебя не заставлял…

— В самом деле?

— Хватит, Паймур, — вмешался Джексом. — Значит, пойдем в глубь страны?

Менолли снова кивнула, и, не сговариваясь, они посмотрели в сторону горы, невидимой за лесом. Потом Джексом подмигнул Менолли и улыбнулся:

— Если завтра здесь будет Мастер Олдайв, значит, я снова смогу летать в Промежутке!

— Ну и что толку? — хмыкнул Паймур. — Всякий путь надо сперва одолеть пешком!..

— Не воображай, будто это меня смущает, — заверил его Джексом.

Перебранка огненных ящериц, донесшаяся сверху, заставила их вскинуть глаза и отвлекла Паймура от очередного монолога на любимую тему. В темной зелени листвы мелькали две золотые полоски.

— Фарли с Красулей выясняют отношения! — рассмеялась Менолли, но потом, оглядевшись, с любопытством добавила: — Я смотрю, здесь только наши файры, Джексом. Как ты думаешь, это мы распугали всех местных?

— Сомневаюсь, — ответил он. — Слишком они любопытны. Я даже подозреваю, что немалое число их сейчас сидит по деревьям и дуется, что к Руту не подобраться!

— Ты узнал что-нибудь новое про «их» людей? Пришлось Джексому скрепя сердце сознаться, что он не сделал даже попытки:

— Тут столько всякого происходило…

— Ну уж мог бы хоть разок уделить время, — рассердилась Менолли.

— Да? И лишить тебя этого удовольствия? — Джексом изобразил оскорбленную добродетель. — Мне и не снилось… — Он выговорил это слово и внезапно умолк, припомнив странные, очень странные сны, увиденные словно бы сразу сотнями глаз. И вспомнилось, о чем говорила Брекки в тот день, когда Рут дрался с Нитями без него: «Так трудно смотреть на одно и то же сразу тремя парами глаз…» Неужели и он что-то видел в этих снах чужими глазами-глазами огненных ящериц?

— Что с тобой, Джексом?

— Может, мне это все-таки снилось, — сказал он с неуверенным смешком. — Вот что, Менолли, если сегодня ночью увидишь сон, постарайся запомнить его, хорошо?

— Сон? — спросила Шарра с любопытством. — О каких это снах вы говорите?

— А что, у тебя тоже что-нибудь было? — Джексом повернулся к ней и увидел, что она особым сложным образом поджала ноги, причем поза эта вызвала у Менолли удивление и зависть.

— Как же, конечно было, — ответила Шарра. — Хотя… я, как и ты, ничего толком не помню. Такое впечатление, что не могу сосредоточить взгляд…

— Ничего себе определение, — сказала Менолли. — Несосредоточенное зрение сна!

Паймур охнул и забарабанил по песку кулаками:

— Только не это!.. Сейчас опять песню примется сочинять!..

— Да ну тебя! — раздраженно бросила Менолли. — Я смотрю, все эти путешествия в одиночку здорово изменили тебя, Паймур. И мне это не нравится!

— Не нравится — и не надо! — огрызнулся Паймур. Гибким движением вскочил на ноги и ушел в лес, сердито отбрасывая с дороги ветки кустов. — И давно он такой дерганый? — спросила Менолли.

— С тех самых пор, как прибыл сюда, — ответил Джексом и пожал плечами: не они же с Шаррой, в самом деле, на него так повлияли.

— Не сердись на него, — медленно выговорила Шарра. — Он очень переживает за Мастера Робинтона…

— Мы все переживаем за Мастера Робинтона, — сказала Менолли. — По-моему, это все же не причина, чтобы рычать на людей!

Воцарилась неловкая тишина. Неожиданно Шарра поднялась на ноги:

— Хотела бы я знать, догадался ли кто-нибудь задать корма Балбесу?.. — И тоже ушла, хоть и не вполне в том же направлении, что Паймур.

Менолли долго смотрела ей вслед… Потом глаза ее зловредно блеснули и вновь стали веселыми и синими, как морская волна.

— Пока они нас не слышат, спешу тебе сообщить: доподлинно установлено — никто из всадников Южного не возвращал Рамоте украденное яйцо!

— Да? В самом деле?

— Да! В самом деле!

Она встала, взяла чашку и направилась к бурдючку с вином, подвешенному на ветке.

«Что это? — задумался Джексом. — Предупреждение?..» А впрочем, не все ли равно. Он сделал-таки тогда то, что должен был сделать. Ну а теперь, когда Южный возвращается в семью Вейров, и вовсе нет никакого смысла объявлять о своей роли в той давней истории…