Бен Каунтер - Война ордена

— Да пусть себе подыхают! — крикнул кто-то из рядов Испивающих Души.

Это оказался Евмен — сержант, едва успевший за­служить право ношения полной брони. Протолкавшись вперед, он подошел почти вплотную к анатомической плите в центре аудиториума. В боях юноша показал себя отличным солдатом. Его цепкий умный взгляд по­стоянно шарил вокруг, но лицо было столь же спокой­ным, сколь и молодым.

— Скаут Евмен, — произнес Сарпедон, — как я по­нимаю, ты с чем-то не согласен?

Юноша поморщился, словно сама необходимость го­ворить об этом оставляла мерзкий привкус в его рту.

— Население Ванквалиса ничем не отличается от остальных обитателей Империума. Они окажутся та­кими же развращенными, как и все. Сарпедон, ты же сам утверждал, что повернулся спиной к Империуму, но продолжаешь раз за разом втягивать нас в его войны!

— Мы отреклись от Империума, — помрачнев, от­ветил магистр, — но не от Императора.

— Да, но эти люди и есть Империум! Животные, убийцы, они погрязли в грехах, с которыми мы призва­ны сражаться! И если для этого понадобится их всех истребить, подвергнуть населенные ими миры очище­нию огнем, то так мы и должны поступить! Империум превратился в скотный двор Хаоса! Император в сле­зах взирает на Галактику, ведь никому из нас не хва­тает решимости все изменить!

— И что же ты предлагаешь? — изменившимся го­лосом поинтересовался Иктинос.

Евмен обвел взглядом остальных Испивающих Души.

— Империум сам подставляет свои слабые места. Вы же об этом только что говорили. Надо нанести удар, пока есть такая возможность. Разрушить все. Адепту, бастио­ны тирании Офелию VII или Гафаламор. Только пред­ставьте, что мы сможем атаковать саму Святую Терру, покончить с Астрономиконом! Тирания будет низверг­нута во прах! Мы же сможем возродить из этого праха новое Человечество! Вот как я вижу служение Импера­тору.

— Это безумие, Евмен! — крикнул Сарпедон. — Ес­ли Империум падет, у человеческой расы не останется шансов. Уничтожением людей спасти невозможно.

— Если ты, Сарпедон, считаешь, что я сошел с ума, то знай, что очень многие из нас заражены тем же безу­мием. Не стоит рассчитывать, что я такой один. И мы действительно можем это сделать! Подумай над моими словами. Империум ходит по грани уже несколько ты­сяч лет. Мы — лучшие воины Галактики, и каждый из нас знает, чего страшится имперский скот. Мы добьем­ся своего, достаточно только решиться!

— Довольно! — Сарпедон распрямился во весь рост. Благодаря паучьим лапам, он стал значительно выше любого из своих десантников. — Существует субордина­ция, и ты обязан ей подчиняться. Это говорю я, магистр твоего ордена!

— Мне никто не смеет приказывать! — В глазах Евмена пылала ярость. — Ни ты. Ни Империум. Никто. Ты настолько скован цепями прежнего ордена, что и сам превратился в тирана.

Воцарилось молчание. Сарпедону и прежде доводи­лось сражаться с собственными собратьями — он стал магистром, когда в ходе войны, расколовшей Испива­ющих Души, низверг Горголеона и взял правление в свои руки. Ему пришлось воевать с теми, кто цеплялся за прошлое ордена, и даже скрестить оружие с одним из собственных последователей — Теллосом, чей разум был разрушен темными силами, против которых и бо­ролись Испивающие Души. Но никто и никогда не вы­ходил на конфликт с таким нахальством.

— Как я погляжу, — тщательно подбирая слова, про­изнес Сарпедон, — орден вовсе не сплотился под моим началом и намеревается взбунтоваться.

Он обвел взглядом собратьев. На их лицах читались и гнев, и раздражение, вызванные выходкой Евмена, но в то же время понимание и даже сочувствие смелости скаута.

— И это значит, что ты не можешь просто пропус­тить мои слова мимо ушей, — сказал Евмен. — Как уже говорилось, я не одинок.

Юный десантник улыбнулся и вышел в самый центр аудиториума, встав лицом к лицу с магистром.

— Говорят, что Император придает силы ударам но­сителя его воли. Что Рогал Дорн лично наблюдает за исходом поединков. Ты уверен, Сарпедон, что они вста­нут на твою сторону, если мы уладим все по старинке?

По старинке… поединок чести. Одна из древнейших традиций Испивающих Души, восходящая истоками к легиону Имперских Кулаков, возглавляемому легендар­ным примархом Рогалом Дорном. Легиону, основанно­му почти десять тысяч лет назад, которому наследовали Испивающие Души.

— Бьемся до первой крови, — хищно оскалившись, произнес Сарпедон. — Ты недостоин такой чести, как благородная смерть.

В самом сердце «Сломанного хребта» располагались мрачные храмовые палубы, запутанные катакомбы и рас­писные алтари, некогда принадлежавшие «Провозвест­нику гибели». Об этом корабле, затерявшемся в варпе и ставшем частичкой «скитальца» еще в незапамятные времена, мало что было известно, но его капитан или создатель определенно был сумасшедшим. Потайные тю­ремные камеры, помещения для пыток, стальные баки, покрытые потеками кислоты, расположенные под лаби­ринтами темницы с каменными лежаками, к которым были прикреплены фиксирующие ремни. Вся эта скры­тая за удушливо торжественным, мрачным великолепи­ем память о безумии и страданиях позволяла только до­гадываться о предназначении «Провозвестника гибели».

Купол, поднимавшийся над головой Сарпедона, укра­шало множество скульптур, сплетающихся в единое по­лотно, повествующее об уродстве и жестокости. Под этим искусственным каменным небом, скорчившимся в аго­нии, располагался бассейн, наполненный водой, из кото­рой также поднимались гигантские фигуры, созданные ваятелем так, словно они упали сверху и теперь протяги­вали руки в тщетных попытках возвращения. Купол был просторен; он вполне мог сравниться размерами с храмом Дорна, где состоялась последняя подобная дуэль между Испивающими Души.

Космодесантники, выстроившиеся на краю бассейна, казались крошечными на фоне странного величия этого места. В самом центре водоема друг напротив друга сто­яли Сарпедон и Евмен — облаченные в броню, но безо­ружные.

Это был их бой, и только их, но от того, чем он закончится, зависела судьба всего ордена. Однако пока что это касалось только двоих.

— Скажи, Евмен, зачем тебе надо было доводить до этого? — произнес Сарпедон. — Ты мог прийти ко мне раньше, не втягивая весь орден.

— Дело не только во мне, Сарпедон. — В голосе Евмена неизменно звучали насмешливые нотки, словно он всегда и ко всему вокруг себя относился с некоторой издевкой. — Нас уже десятки человек. И ты не сможешь удерживать нас вечно.

— Так ты, Евмен, пришел сюда, только чтобы угро­жать мне или все же решить этот вопрос?

— Давай без колдовства, Сарпедон, — улыбнулся юноша.

— Без колдовства.

С этими словами Евмен бросился на магистра. Тот откинулся на спину и выбросил вперед лапы, защищаясь, но молодой десантник оказался куда более проворным, нежели можно было ожидать. Кулак юнца врезался в пластину, защищающую живот Сарпедона, и хотя броня остановила удар, магистр отлетел назад, вспарывая воду когтями и пытаясь удержать равновесие. Евмен взметнул­ся в воздух, прокрутился и приземлился сапогом прямо на бионическую лапу Сарпедона. Во все стороны полете­ли электрические брызги, нога переломилась, и магистр, вновь утратив равновесие, повалился в воду и едва успел откатиться в сторону, прежде чем кулак Евмена врезался в то место, где только что находилась его голова. Под бронированной перчаткой юноши растрескался камень.

Евмен дважды учился войне. Вначале у грубых и жестоких изгоев, среди которых вырос, а затем у Испи­вающих Души, под опекунством Каррайдина. Он был хитер настолько же, насколько быстр, и так же смерто­носен. И сейчас вчерашний скаут действительно наме­ревался убить своего магистра. Тот видел это в каждом движении соперника.

Юнец вновь бросился в атаку, но Сарпедон уже успел подняться и прижаться спиной к огромной каменной ру­ке, отколовшейся от одной из скульптур наверху. Евмен наносил удары и парировал ответные, но магистр посто­янно отступал, не позволяя сопернику прорвать свою оборону. Сломанная бионическая лапа искрила в во­де, пока Сарпедон кружил, прижимаясь к каменной руке и внимательно оценивая каждое движение и выпад Евмена.

— Так чего ты хочешь? — спросил магистр. — За­чем мы здесь? На самом деле?

Евмен скользнул под здоровую переднюю ногу Сар­педона и метнулся вперед, сокращая расстояние, одно­временно прокручиваясь всем корпусом, чтобы ударить локтем в лицо лидера Испивающих Души. Но тот успел перехватить его и использовать силу, вложенную Евменом в замах, чтобы перекинуть юношу через плечо. Мо­лодой десантник врезался в скульптуру, изображающую скрюченного человека, и разбил ее своим бронирован­ным телом на сотни обломков. Евмен упал, но уже спус­тя мгновение вновь оказался на ногах. Его лицо было разбито и сочилось кровью, но он все равно зарычал и вновь бросился в нападение.