Бен Каунтер - Война ордена

Так Кройвас и стал личным узником Иктиноса. Астропат провел в саркофаге уже столько времени, что потерял счет дням и почти лишился рассудка. Он даже начал умолять своего пленителя, обещая тому вещи, на которые не был способен, или рассказывая о вымыш­ленной возлюбленной на Дашане, которая, возможно, все еще жива и ждет его. Капеллан же лишь спокойно объяснял, что Кройвас не способен предложить ничего, что могло бы его заинтересовать, и что, существуй даже такая женщина в реальности, она бы уже давно лежала в одном из массовых захоронений, куда имперцы сбра­сывали трупы взбунтовавшихся рабов Дашана.

Тогда Койвас принимался угрожать и в своем от­чаянии ухитрялся придумывать вполне реалистичные опасности для Иктиноса. Обещал, что вытащит душу из тела своего поработителя, что сведет его с ума, со­трет воспоминания и превратит в слюнявого младенца. Что расскажет всему ордену, чем занимается капеллан. Но Иктинос знал: будь астропат так силен, как заявлял, он давно бы уже претворил свои угрозы в жизнь.

Спустя некоторое время — обычно это занимало по­чти час — выдохшийся, охрипший Кройвас сдавался и вновь погружался в кошмарные сновидения. Астропаты отправляли и принимали ментальные сообщения, слу­жа для Империума единственным надежным средством передачи информации через бескрайние межзвездные просторы, но каждый из них использовал для этого осо­бенные методы. Кройвас во снах получал сложные об­разные послания, требовавшие преобразования в понят­ные астропатические коды после пробуждения. И пока он спал в саркофаге под водой, через его разум прохо­дили обрывки трансляций со всего Империума.

Кадия вновь была охвачена войной. Эта планета яв­лялась главным оплотом обороны Империума, выстроен­ной вокруг Ока Ужаса, но теперь командующий Урсаркар Крид запрашивал помощи у всех, кто готов прийти и сразиться с предателями и демонами, извергающимися из портала, ведущего в Хаос. Поистине плачевные известия, но Иктинос заставил Кройваса перейти к другим новостям.

Ксеносы, с которыми люди прежде не сталкивались, основали собственную империю на южной границе в пределах планет, эвакуированных или выжженных в хо­де столетней войны против вторжения тиранидов. Но это не имело ни малейшего значения для капеллана. Все эти миллионы граждан Империума, взывающие о помо­щи, ничего не стоили. Более того, они лишь отвлекали от истинно важных дел. Точнее, могли бы отвлечь ко­го-то, кто не обладал сверхчеловеческой самоотвержен­ностью Иктиноса.

Похожие на скелеты механические креатуры нето­ропливо занимали солнечные системы, лежащие возле галактического ядра в сегментуме Ультима. В западном рукаве Галактики в результате восстания возникла но­вая империя, и теперь повсюду рассылались призывы прийти и расправиться с мятежниками. Ересь, охватив­шая несколько планет неподалеку от священного Гафаламора, привела к войне, и теперь епископат этого мира требовал помощи, чтобы битва не достигла его земель.

Бесполезно. Ни от одной из этих новостей не бы­ло ни малейшего толку. Иктинос продолжал давить на Кройваса, но сознание астропата уже и так грозило рас­пасться на части. Губы пленника окрасились кровью; он силился преобразовать в слова какофонию грани­чивших с безумием образов, наводнявших его разум. Однако состояние астропата не беспокоило Иктиноса, вынуждавшего свою жертву продолжать.

Демоны наводнили улицы мира, отрезанного от осталь­ного Человечества варп-штормом. Зеленокожие устро­или бойню в джунглях планеты в глубине сегментума Темпестус. Несколько аграрных миров оказались охва­чены восстанием мутантов, сжигавших поля, и теперь многим ульям грозил голод. Пиратские флотилии ксеносов охотились на корабли паломников, пожирая даже души своих жертв.

Божества чужаков вербовали себе последователей среди людей, распространяя заразу безумия и ереси; согни тысяч войн полыхали среди миллионов планет…

— Остановись, — приказал Иктинос.

Кройвас захрипел и выплюнул сгусток крови. Его губы продолжали шевелиться, беззвучно проговаривая образы, врывающиеся в сознание астропата, лежащего в холодном каменном саркофаге.

— Вернись назад. К зеленокожим.

— Огромные… страшные звери, — просипел Крой­вас. — Появились неожиданно. Смяли оборону. Без по­мощи все погибнут.

— Где? Есть там что-нибудь о черном камне?

— Да… символ. Шифр. Черный камень. Оникс. И… стекло.

— Вулканическое стекло, — произнес Иктинос. — Об­сидиан.

— Да.

— Что-нибудь еще?

— «Теперь эта земля принадлежит нам, и мы ни­когда более не испытаем скорби»[1], — ответил Кройвас.

Его слова прозвучали так, словно астропат цитировал их откуда-то.

— Продолжай.

— Этот мир. Могила для героев[2]. Ван… Ванквалис. Где правит каменный змей. Гордыня.

— Звери?

— Тысячи зеленокожих просыпались с неба дождем. Их слишком много, чтобы сосчитать. Армия людей бы­ла разбита в считанные минуты. Весь флот… уничтожен.

— Уверен, что не преувеличиваешь?

— Нет. Если не придет помощь, там все погибнут.

— И у них есть надежда на нее?

— Они слишком изолированы. Хотя, быть может, кто-нибудь и откликнется.

Иктинос распрямился и посмотрел на мониторы. Сердце Кройваса не могло не выдержать продолжения.

— Я ожидал большего, — заметил капеллан. — Ты уверял, что являешься лучшим из лучших.

— Тогда отпустите меня, — простонал Кройвас.

Вместо того чтобы ответить, Иктинос подобрал ды­хательную трубку и снова заткнул ею рот своего плен­ника. Астропат пытался сопротивляться, но капеллан просто сжал в кулаке дряблую ладонь Кройваса, ломая мягкие кости. Раздался сдавленный, слабый крик. Вто­рая, оставшаяся целой рука забарабанила по крышке, надвинутой десантником на саркофаг.

Стенания астропата были едва слышны даже до то­го, как Иктинос навалился плечом на каменный гроб, сталкивая его в воду.

Бросив еще один взгляд на показания приборов, ка­пеллан немного повозился с настройками систем пода­чи воздуха и питательных смесей, а затем покинул санк­тум и направился к выходу из пещеры. На ходу он сно­ва надел шлем, скрыв лицо за маской в виде оскалив­шегося черепа.

Иктинос всегда верой и правдой служил своему ор­дену и не сдавался даже тогда, когда самые отважные десантники и собратья-капелланы предавали свое свя­щенное слово и традиции. И теперь он знал, что будет вознагражден… но не богатствами или миром, но воз­можностью сыграть роль в величайшем событии во всей истории Человечества. Космодесантники, и в особен­ности Испивающие Души, всегда славились неимовер­ным самомнением, но Иктинос преодолел этот грех, и теперь вовсе не гордыня горела в его сердце, заставляя исполнять свой долг.

Теперь он знал, что, когда завершит начатое, ничто в этой Галактике — и даже во всей Вселенной — не останется прежним.

Сарпедон, магистр Испивающих Души, вышел в центр аудиториума, сопровождаемый взглядами нескольких со­тен верных воинов. Предводитель ордена являл собой пу­гающее зрелище. Выше пояса он был обычным космоде­сантником, библиарием, облаченным в пурпурные доспе­хи с высоким воротником, содержащим защитный контур эгиды, и с золоченым символом чаши, нанесенным на каждую гладкую поверхность. Сарпедон был глубоким стариком по стандартам большинства людей. Его лицо покрывали многочисленные шрамы, полученные во мно­жестве войн, а глаза глубоко запали от всего, что ему довелось увидеть. Но ниже пояса он был настоящим чу­довищем — восемь паучьих лап, заканчивающихся длин­ными когтями, заменяли ему ноги. Одна из передних лап была заменена бионическим протезом, поскольку насто­ящую магистр потерял в бою, случившемся, казалось, це­лую вечность назад.

— Братья во ордене, — начал он свою речь, и голос его разнесся по аудиториуму, — мы прошли столь дол­гий путь, что уже трудно и поверить, какими мы были когда-то. И это хорошо, поскольку показывает, как да­леко мы ушли от тех времен. Конечно, не все из вас знали прежний орден. И я даже рад этому, рад, что, несмотря на все то, что пытается противопоставить нам Галактика, мы продолжаем вербовать рекрутов. Мы ни­когда не опускали рук в прошлом и не станем в буду­щем. Молодые кандидаты и те, кто уже успел заслу­жить свою броню, служат тому подтверждением.

Сарпедон обвел взглядом собравшихся Испиваю­щих Души. Он видел давно знакомые лица тех, с кем познакомился еще в первые дни своей службы, до того, как орден решил сбросить тиранию Империума. Но много было и новичков, набранных уже во время изгна­ния.

Аудиториум некогда служил анатомическим теат­ром ксенобиологической лаборатории на борту иссле­довательского судна, затерявшегося в варпе. На стенах были закреплены огромные запыленные сосуды с за­спиртованными трупами удивительных инопланетных существ, а сам Сарпедон вещал с большой каменной разделочной плиты, с которой до сих пор свисали фик­сирующие ремни.