Грэм Макнилл - Отверженные мертвецы

— Во имя Императора, что случилось?! — крикнул он.

Григора не ответил, и Кай увидел, что криптэстезианец присел на корточки и ощупывает зарубку на стене рядом с ним.

— Ты хоть знаешь, где мы находимся?

— Конечно знаю, — огрызнулся Григора. — Мы в сливном туннеле под Зотастикроном.

— Где?

— В сливном туннеле, — повторил Григора, проводя рукой по противоположной стене. — Шепчущие камни собирают излишки энергии нашей общины и уносят их в залы-ловушки под башней. А как, по-твоему, нам избавляться от психической энергии?

— Я не думал, что от нее необходимо избавляться, — сказал Кай.

— Тогда ты еще глупее, чем кажешься с первого взгляда.

Несмотря на неприязнь Григоры, Кай не собирался покидать единственный якорь спасения в этом урагане вырвавшихся на волю кошмаров. До сих пор они не встретили никого, кроме бегающих Черных Часовых, но мелькающие в мозгу Кая видения — раздувшиеся тела, изувеченные трупы и лишенные кожи лица — говорили Каю, что Башня Шепотов оказалась в беде, не уступающей катастрофе «Арго».

По туннелю прокатился грохот выстрелов, потом прогремел взрыв, сопровождаемый глухим уханьем гранатометов. Кай услышал вопли, будившие отчетливое эхо в узком туннеле, но не мог определить, слышал ли он голоса на самом деле, или их принесли шепчущие камни.

— Что же происходит? — спросил Кай.

— Магнус явился, — ответил Григора.

— Примарх Магнус?

— Конечно, примарх Магнус. Кто еще в состоянии вызвать такие мощные потоки психической энергии?

— Как он мог оказаться на Терре? Он же был на другом краю Галактики.

— Этого я не знаю, но Магнус Красный здесь, и его появление высвободило такую мощь, какой ты себе и представить не можешь.

— Значит, это нападение?

Григора, обдумывая вопрос, вздохнул.

— Не совсем. Я не думаю, что Магнус стал предателем, во всяком случае намеренно, но его высокомерные действия непростительны. Императору ничего не остается, как наказать его в назидание другим.

— Что это значит?

— Ты и сам это знаешь.

— Нет, не знаю, — сказал Кай. — Скажи.

— Это значит, что Волки снова будут спущены.

Кай не совсем понял смысл сказанного, но невольно поежился и понял, что продолжать расспросы было бы неблагоразумно.

— Там, в твоей комнате, ты назвал имя госпожи Сарашины, — заметил Кай. — Она в опасности?

— В огромной опасности, — подтвердил Григора, наконец-то обнаружив искомую зарубку. — Варп предлагает ей как раз то, чего ей хочется больше всего. Проклятье, я должен это увидеть. Дева и Великое Око. Истина и будущее, единое целое. Серебряная лиса, герольды конечной истины. Теперь все обретает смысл.

Речь Григоры стала бессвязной, слова, срывавшиеся с губ, казались бредом сумасшедшего. Кай счел их совершенно бессмысленными, но где сейчас искать смысл? И кто лучше безумца отыщет смысл в начавшемся безумии?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, но, если госпожа Сарашина в опасности, мы должны ей помочь.

Григора кивнул.

— Если только еще не слишком поздно.

Кай и Григора выбрались из сливного туннеля и попали в один из общих залов на первом уровне башни. Желтый свет аварийных фонарей освещал груду тел, словно дрова, штабелем сложенных у входа в одну из библиотек. Кая затошнило от запаха крови и едкого дыма лазерного огня. Шеренга Черных Часовых направила в дверь библиотеки резкие лучи.

Еще один отряд собрался у двери в зал мысли хора «Прим», и солдаты уже подключали детонаторы к мелта-зарядам. Максим Головко, словно запертый в клетку хищник, расхаживал взад и вперед за их спинами. Из всех Черных Часовых он был единственным, кто не надел шлема, демонстрируя свое пренебрежение к псайкерам.

«Я вас не боюсь и не нуждаюсь в защите от вас» — показывал он всем своим видом.

Несколько Черных Часовых с автоматической четкостью повернулись им навстречу и нацелили свои винтовки.

— Стойте! — крикнул Григора. — Служба криптэстезианцев!

Оружие мгновенно опустилось, и из-за шеренги Часовых появился Головко. Тем временем в дверь библиотеки вновь ударили лучи лазеров. Генерал-майор был очень зол, но Кай почувствовал, что операция по зачистке доставляет ему немалое удовольствие.

— Я должен был догадаться, что вы в этом замешаны, — произнес он.

— Сарашина там? — спросил Григора, проталкиваясь мимо командира Черных Часовых.

— Вместе с хором «Прим», — ответил Головко. — Тебе известно, что происходит?

— У меня есть некоторые предположения, но обсуждать их некогда. Надо открыть дверь. Быстро.

Взрыв выбросил в воздух удушливые тучи пыли, щепки и обрывки бумаги из библиотеки, а потом изнутри донесся неестественно громкий вой. Шепчущие камни лопались, словно стекло, и Кай почувствовал, как его переполняет неудержимая жажда крови. Он оскалил зубы и сжал кулаки, но все кончилось, как только Григора схватил его за плечо. Охватившая его ярость испарилась, и красная пелена, застилавшая все вокруг, разорвалась.

Григора одной рукой держал его за плечо, а вторую положил на уцелевший шепчущий камень.

— Включи мозги! — крикнул ему Григора. — Воспользуйся своей защитой.

Кай кивнул. Ему стало стыдно, что из-за собственного страха крепость его разума настолько ослабела.

— Бросьте туда пару нуль-гранат, — коротко и деловито распорядился Головко. — Нельзя допустить рецидива.

Кай всегда недолюбливал Головко, но этот человек, не дрогнув, перенес психическую атаку. Единственным признаком его напряжения была пульсирующая на виске вена. Головко перехватил его взгляд и с усмешкой тряхнул головой.

— Такого солдата, как я, этим не возьмешь.

Кай не стал отвечать и сосредоточился на поддержании собственной защиты от хлынувших из библиотеки сил. Взглянув сквозь дым, поверх разорванных тел у входа, он увидел клубящийся сгусток света и плоти, чудовищную мозаику, сформировавшуюся из существ варпа и мертвой плоти людей, оживленной энергией имматериума. В ответ на его любопытство к двери протянулось щупальце света, и Кай поспешно отвел взгляд.

— Не смотри туда, — прошипел Григора. — Ты бы должен это знать, как никто другой.

В появившееся в библиотеке существо ударил еще один залп, сопровождаемый глухими разрывами пси-резонансных гранат. Воздух мгновенно стал густым и зернистым, а грозная энергия исчадия варпа уменьшилась до сносного уровня.

— Йелтса, живо туда и выгони эту тварь из моей башни, — приказал Головко, а затем повернулся к залу мысли хора «Прим». — Как продвигается установка зарядов?

— Готово, сэр, — доложил минер, возвращаясь от разбитой двери и протягивая Головко коробку детонатора.

Головко встал напротив двери и снял со спины громоздкий гранатомет, а Кай и Григора прижались к стене.

— Не забывай, что там осталась Аник Сарашина! — крикнул Григора.

— Я не знаю, что там, — ответил Головко. — Но если оно проявляет враждебность, оно должно умереть.

— Если ты убьешь Сарашину, ты ответишь перед хормейстером.

Головко пожал плечами и нажал кнопку детонатора.

Кай, ожидая оглушительного взрыва, закрыл ладонями уши, но мелта-заряды просто вспыхнули ярким голубоватым пламенем, и единственным звуком было шипение плавящегося от жара металла. Раскаленные капли поползли по гравированной поверхности двери.

Головко бросил детонатор и зарядил гранатомет.

Едва он распахнул дверь ударом ноги, из зала хлынул гул голосов. Плач нерожденных младенцев и стоны тысячелетиями лежащих в холодной земле трупов, вопли умерших и умирающих сливались в один мощный хор, наполняя воздух ужасом и раскаянием. Головко стойко выдержал этот циклон, не дрогнув перед мучениями и тоской мертвых.

Кай только успел поморщиться, ощутив поток высвободившейся энергии, как его защита рухнула. Он ощутил ужас каждой смерти в зале мысли, и от мучительной агонии последних мгновений погибших астропатов по щекам покатились слезы. Далеко в глубине чистого океана, захлестнувшего зал мысли, неверным мерцающим огоньком, словно далекий маяк, зажегся бледный свет. Тень Головко протянулась по полу, и на мгновение Кай был готов поклясться, что лицо командира Черных Часовых превратилось в кровавую маску, как будто внутри его головы лопнул какой-то кошмарный паразит.

— Ну, вы идете? — спросил Головко, и видение Кая рассеялось. — Мне может понадобиться ваша помощь.

Григора медленно отодвинулся от стены, но Кай заметил его нерешительность.

— Я иду с тобой, — заявил Кай. — Если Сарашина в беде, я хочу помочь.

Григора молча кивнул, и они оба встали позади Головко. К ним присоединилась дюжина Черных Часовых, и вся группа погрузилась в колыхающийся неверный свет. В зале было холодно, как в промерзшей тундре, под ногами похрустывал образовавшийся лед. Резные деревянные панели покрылись щеткой инея, а из ранцев Черных Часовых поднимались белые облачка.