Джеймс Сваллоу - Кровавые Ангелы: Омнибус

— Воины, — рычал он, — у нас гости!

Рафен услышал тяжелое клацанье десятков когтистых и раздвоенных лап по крышам металлических контейнеров. Он поднял болт-пистолет, что забрал у Чейна, и стал водить им из стороны в сторону, ожидая, когда появится цель.

— Сзади тоже, — заметил Тарик. В каждой руке он держал по пистолету и целился в обратном направлении. Выше, где стены каньона достигали клеток и ниже, в изгиб скалистого склона. По последнему поднималась группа Новых Людей в плащах, вооруженная и воняющая сожженным прометием.

— Явно пришли за победой вместо Чейна, — сказал Рафен. Он сделал три выстрела, сломав строй генотварей Байла.

— Идут сростки! — заорал Ветча.

Рафен быстро взглянул назад и увидел волну зверей, вскипающую над краем клеток и прыгающих в их сторону. Вниз лился поток из бывших людей, их насекомые, кошачьи, машинные, земноводные, собачьи и обезьяньи лица по-настоящему напоминали зверинец ужасов.

Слепой ветеран проревел имя своего примарха в качестве хриплого боевого клича и превратился в водоворот из беспощадного, кружащегося смертоносного клинка, без промедления он ринулся в толпу врага. Рафен слышал, как старик мрачно смеется, пока отрубает головы и рассекает тела, плохо тренированные сростки прыгали вниз толпами, Ветча так четко мог уловить их запах, что ему не нужны были глаза, чтобы убивать.

Тарик открыл огонь из болт-пистолетов, стреляя одновременно с двух рук. Рафен увидел как обезьяноподобного, мускулистого и покрытого оранжевым мехом мутанта отбросило назад с дырой в груди размером с кулак, минотавр рядом с ним был убит снарядом, прошедшим навылет через глазницу.

Однако Новые Люди приближались к вратам. Рафен спрятался за укрытием и встал на одно колено. Длинный и худой арахнид встал перед ним на дыбы, в ответ Рафен махнул лезвиями вдоль дула болтера Чейна и вскрыл зверю живот, оттуда на грязную землю пролились витки дымящегося кишечника. Отбросив ударом ноги умирающего сростка, он выстрелил в приближающуюся группу.

Ветча завыл, когда мутант-пес укусил его за руку, в ответ Космический Волк разрезал собаку на части.

— Сколько еще? — заорал он.

— Еще много, — ответил Тарик, убивая пару крысо-людей. Он отшагнул назад, выбросил пустые магазины из пистолетов и перезарядил их на ходу:

— Все как один в этой адской дыре пришли сражаться с нами?

— Кажется, что да… — предположил Рафен, его лицо исказила гримаса, когда пистолет в его руке заклинило от грязного снаряда. Проклиная плохое обслуживание подобранного оружия, он пытался разобраться с затвором, когда к нему кинулись Новый Люди. Выбросив давший осечку патрон, он загнал новый снаряд в патронник, но геносозданные воины Байла двигались словно молнии. Выстрелы ушли высоко в небо, когда самый здоровый из них — человек-гора из плоти, в длинной мантии из кожаных лоскутов — огрел Кровавого Ангела тяжелой булавой.

Рафена сбило с ног, от удара он кувыркнулся. Пребольно приземлившись, он захрипел. Внезапно усилие, чтобы подняться, стало тягостным, в два раза сложнее, чем должно было быть. Он ощутил знакомый ныне, тревожный спазм в грудной клетке. Просыпаясь, паразит двигался.

— Вы ошиблись, — произнес воин в плаще, его голос рокотал как двигатель, — теперь вас ждет только боль. Только боль.

Рафен поднял пистолет, его палец сжался на спусковом крючке, но Новый Человек уже произносил, шептал чары, обращенные к паразиту. Чейн, как оказалось, не единственный знал слова мучительной молитвы.

Кровавый Ангел пытался не закричать, но на выдохе непроизвольно заорал, раскаленные добела, мучительные крючья боли проткнули его нервы, и он зашатался, роняя оружие. Каждый мускул в его теле охватило пламенем, его плоть сгорала под иссушающей, обжигающей болью. Самым центром пожарища внутри него была вращающаяся, корчащаяся личинка, мучающая его плоть в грудной клетке. Он пытался произнести слова литании силы, просьбу к Сангвинию даровать ему силу духа, но каждая частичка его "я" страдала от агонии. Он стал пустым сосудом, медленно наполняющимся страданиями.

Голос возвышающегося существа становился все громче и громче, звук достиг Тарика и Ветча. Они тоже упали, их оружие замолчало, когда их тела восстали против них самих.

НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК сделал глубокий вдох, готовясь произнести финальную строчку молитвы-боли. Эти слова должны были привести демонических паразитов в пределах слышимости в полное безумство, кульминацией будет то, что они прорвутся через кости и плоть, что убьет носителей.

Но не смог. Копье из ржавого железа, наспех сработанное из длинной арматурины, просвистело в воздухе, посланное из теней за клетками, и проткнуло глотку Нового Человека, заставляя того замолчать. Прут остался в шее, и кровь толчками красных волн выплеснулась из входного и выходного отверстия.

Из теней появились фигуры в порванных робах, воины, которые теперь напоминали тех, кем они являлись. Некоторые были сильно порезаны и избиты, у других было изумление в пустых глазах, они двигались, словно во сне, но каждый из них нес смерть, подобно своим товарищам. Освобожденные Астартес бежали вперед свирепой волной, разрывая на части сростков, и бурей ворвались в ряды Новых Людей. Каждая глотка, которую можно было перерезать, была перерезана, каждый вражеский голос, что мог произнести слова молитвы боли, был заглушен.

Агония уменьшилась, уходила из тела, и сильные руки поставили Рафена на ноги. Он пошатывался и дрожал, словно чувствуя свою собственную плоть как что-то чужеродное, словно она плохо ему подходила.

— Варп возьми эту штуковину, — прохрипел он, — кто-нибудь, дайте нож, и я прямо сейчас вырежу ее из себя!

— Это будет ошибкой, сородич, — Рафен поднял взгляд на морщинистое, морозно-серое лицо, украшенное глубокими, пересекающимися багровыми шрамами, — эти твари узнают, что ты пытаешься убить их. Проклятые штуковины истекут таким мощным ядом, что он испепелит твои сердца.

— Я… я — Рафен, из…

Астартес с бледным лицом кивнул:

— Кровавых Ангелов, да. Мы знаем, кто ты такой, Сын Сангвиния. Я — Килан из Гвардии Ворона.

— Рад знакомству, Килан, — Рафен задыхался, ощущая, как снова начинает контролировать свое тело, — вы услышали мой призыв.

Килан посмотрел на остальную горстку неопрятных воинов, когда те подтверждали смерть выживших врагов.

— Ты открыл двери.

— Гораздо больше, чем одну, — молвил другой Астартес, его голос был тяжелым и утомленным, — как тебе удалось?

Смуглый воин с жесткой шевелюрой имел на руке клеймо в виде бычьей головы, что выдавало в нем брата из Ордена Тауранов.

— Везение, — ответил Рафен, — везение и милость Императора.

— Аве Император, — ответил Килан, склонив голову. Когда он поднял взгляд, на его губах играла свирепая усмешка:

— Вот что я тебе скажу, брат Рафен, мне почти вскружило голову… Мы так много раз пытались сбежать и много раз терпели неудачу… А когда двери клеток открылись, многие из нас отказались выходить.

— Они думали, что это еще одна тошнотворная игра Байла, — произнес Тауран, — еще один дерьмовый трюк.

— Никаких игр, — подходя ближе, произнес Тарик, — не в этот раз.

Килан изучил Рафена, глубокие красные глаза буравили его:

— Те слова, что ты сказал, Кровавый Ангел. Они пробудили в наших сердцах пламя.

— Я ничего такого не делал, — ответил он, — я только напомнил вам то, что вы и так уже знали.

— Да, он сделал это по-своему, — тяжело дыша, произнес Ветча. В ответ на слова Космического Волка, Килан и остальные сбежавшие сурово посмотрели на него:

— Почему эти мощи еще дышат? — прошипел Тауран. — Он сотрудничал с ними! Он должен быть хладным трупом!

— А ты попытайся, — прорычал старый ветеран, — попытайся, если сможешь, карлик!

— Он помог нам, — произнес Тарик, — андрогин пал от его руки.

— В самом деле? — спросил Килан и широко улыбнулся. — Значит, кажется, ты выбрал подходящий момент, Длинный Клык. Я и не думал, что когда-либо услышу, что Космической Волк обладает такой огромной хитростью и сдержанностью.

Ветча ухмыльнулся:

— Хе. Ладно. Проживи десяток лет в металлической клетке и у тебя появится уйма времени, чтобы найти… более осторожный подход.

— Нам нужно двигаться, — сказал Тауран. Рафен ощущал, что воин были неуверенны, но знал, что скорость намного важнее:

— Упрекать и рассматривать виновность будем позже. Пожарище догорает. Вскоре дым рассеется, и стражи вновь будут летать над клетками. Нельзя, чтобы нас поймали на открытом пространстве.

— Другие Астартес все еще там, — настаивал Тарик, указывая на склон, — мы не можем никого оставить. Сегодня мы или сожжем это место дотла, или оно станет нашей могилой.