Джек Лоуренс Чалкер - Четыре властелина бриллианта. Тетралогия (ЛП)

Я спокойно выехал из гаража и сразу же направился к городским воротам — с трупом под задним сиденьем и ужасным скрежетом под капотом. Машина и впрямь нуждалась в хорошем ремонте.

До ворот космодрома я добрался без особых хлопот. На пропускном пункте я вновь продемонстрировал карточку и сказал, что везу документы, забытые моими коллегами. Спустя несколько секунд путь был свободен.

Челнок уже стоял на стартовой площадке; насколько я мог судить, у меня оставалось еще минут двадцать. Космодром мало изменился. Он был очень тесным, а почти полное отсутствие пассажиров придавало ему угрюмый и запущенный вид. Я заметил только двоих, явно высокопоставленных чиновников, со скучающим видом ожидающих посадки. Чинг и Хоно и в помине не было, как и усиленного конвоя для них. Впервые я по-настоящему испугался, что уже слишком поздно.

Мое замешательство не укрылось от посторонних глаз. Один из пассажиров, блондин средних лет, поднялся с кресла и подошел ко мне.

— Девушка, что-то случилось? Не могу ли вам помочь? — участливо спросил он.

Я удивленно вскинул брови, на мгновение забыв, что в настоящий момент играю женскую роль:

— Да, сэр. Я привезла дополнительные документы на двух заключенных, которых должны направить в Центрум, но я их не вижу. — Я надеялся, что мой голос более или менее напоминает женский.

— Покажите, — нахмурился блондин. К такому повороту я подготовился, и до того как покинуть штаб-квартиру СНМ, сделал несколько бумажных копий следственных документов по делу Чинг и Хоно — просто так, на всякий случай. Специалиста-следователя ими не проведешь, но передо мной стоял типичный бюрократ.

Он проглядел их, улыбнулся и протянул обратно.

— Вы и не могли их увидеть, — пояснил он. — Их отправили на восемнадцатом еще вчера.

Земля словно разверзлась у меня под ногами. Подумать только — я проспал на куполе добрых полтора дня!

Мой обескураженный вид, по-видимому, тронул чиновника.

— Что с вами, мэм? — с тревогой поинтересовался он. Лихорадочно прокрутив в уме возможные варианты, я тяжело вздохнул:

— Простите, сэр. Я здесь недавно и… Если я вернусь, не выполнив задания… У нас очень жесткая дисциплина. Мужчина призадумался.

— Дай-ка свою карту, — наконец сказал он.

— Сэр? — удивленно переспросил я.

— Я сказал, дайте карту. Может быть, я смогу вам помочь.

Я очень опасался, что он свяжется с “моим” начальством, и тогда все пропало, но выбора у меня не было.

На всякий случай я поискал глазами выход. Находящийся за пределами охраняемого периметра космодром я мог покинуть элементарно, но, к сожалению, здесь существовал свой контроль и очень жесткий. По всем углам стояли автоматические пушки, готовые в мгновение ока испепелить любого. Если я брошусь, тут же поднимется тревога; если останусь, наверняка окажусь в ловушке. Будь что будет, я решил действовать по обстоятельствам.

Чиновник вернулся через пару минут и с улыбкой вернул мне карточку:

— У вас увольнительная до восьми утра, так что у вашего начальства претензий не будет. — Он подмигнул. — Никто и не узнает, а?

Действительность превосходила самые смелые ожидания.

— Значит, вы можете доставить документы в Центрум и проследить, чтобы они попали в нужные руки? — недоверчиво переспросил я.

— Нет. К сожалению, я лечу не туда. Но на корабле полно свободных мест, и я уже отметил вас в полетном журнале, как свою гостью. Вернетесь утренним рейсом. Это, правда, встанет вам в копеечку — жизнь в Центруме дорогая, но зато вы выполните поручение наилучшим образом — уверяю вас.

Просто фантастика!

— Вы берете меня с собой?

— Ну да, — кивнул он, — и нам надо спешить. Вы готовы?

Я быстро оценил ситуацию. Оставшись, я почти наверняка смогу выбраться на свободу, а в челноке наверняка столкнусь с новыми опасностями и к тому же я окажусь бессилен перед ними. Но отступать было поздно.

— Да, сэр, я согласна. Большое спасибо.

Конечно, проблема, стоящая передо мной, вовсе не была проблемой. Никому НИКОМУ — такое везение еще не выпадало, а когда все складывается столь удачно, грешно останавливаться на полпути. Я понятия не имел, куда это заведет, но кто-то явно веселился от души, наблюдая за тем, как я опрометчиво радуюсь фарту.

По крайней мере я рассчитывал оказаться рядом с Чинг и Хоно, пусть даже это грозит невероятной опасностью, к тому же у меня еще были силы.

Челнок оказался моим старым знакомцем, но теперь на борту, кроме нас троих, никого не было. Он взлетел мягко и бесшумно, хотя и не без сильной перегрузки, вдавившей меня в мягкое кресло из пеноматериала. Потом стартовые ускорители выключились и вместе с приятной невесомостью меня охватило легкое беспокойство.

— Следующая остановка Дункал, — бодро сообщил репродуктор. — Оставайтесь в креслах и не освобождайте страховочные ремни.

Информация несколько удивила меня, так как я полагал, что мой доброжелательный попутчик направляется в Центрум. Но в Дункале — крупнейшем городе континента — он сразу же вышел из челнока, пожелав мне удачи. Похоже, он не имел ни малейшего представления о том, кем и чем я являюсь в действительности; наверное, это навсегда осталось для него загадкой.

— Объявляется посадка, — вновь ожил репродуктор. — Следующая остановка Центрум.

У меня возникло осознанное желание немедленно выскочить из корабля, но я взял себя в руки и, расслабившись, попытался подготовиться к возможным неожиданностям.

На борт поднялись еще три пассажира — мужчина и женщина в черной форме правительственных чиновников и молодая девушка, столь странного вида, что я бестактно уставился на нее.

Женщины Медузы особым шармом не отличались. Разумеется, они доставляли при желании — немало удовольствия, но были абсолютно фригидны, а их излишне развитая мускулатура лично у меня вызывала отвращение. Отчасти это было связано с тем, что они неоднократно меняли пол и в итоге приобретали черты гермафродита. Я уже почти забыл разницу между нормальными женщинами и уроженками Медузы — и вдруг увидел ее.

Судя по легкой одежде, она была местной, но разительно отличалась от всех, кого я видел прежде. Ее оливковая кожа выглядела необычайно нежной — не в пример нашим продубленным шкурам, а фигуре позавидовала бы любая королева красоты. Она была чрезвычайно сексуальна. С лица ее не сходила завлекающая улыбка, длинные волосы были приятного светло-каштанового цвета. Даже на цивилизованных планетах такую вряд ли встретишь.

— Тике, сядь в кресло и пристегнись, — бросил ей вошедший мужчина.

— Слушаюсь, мой Господин, — сказала она медовым, хотя и несколько детским голоском и немедленно подчинилась. Я с удивлением отметил, что она почти не сводит глаз со своего Господина. Чиновники тоже уселись, и тут мужчина заметил, каким взглядом я пожираю его Тике.

— Что, никогда не видели Девушек Радости? — поинтересовался он.

— Нет, сэр. Я из Серой Бухты и… У нас таких нет.

— Еще бы, — горделиво согласился он. — У вас их только арестовывают. Неплохой экземпляр, не правда ли?

Я через силу улыбнулся в ответ. В Тике проглядывало что-то неестественное, от чего можно было содрогнуться.

Конечно, я не раз слышал о Девушках Радости. Они должны были удовлетворять самые экстравагантные причуды, на которые так падки чиновники из высших эшелонов. Но никто, с кем мне доводилось разговаривать о Девушках Радости, ни разу не видел их лично. И я удивлялся, почему на планете, где всегда девяносто процентов населения — женщины, не существует Юношей Радости.

Мой попутчик оказался неимоверно болтлив. Либо его действительно совершенно не волновали окружающие, либо он был на удивление талантливым артистом. В двух словах я поведал ему свою наспех состряпанную легенду, в которой правдивым было лишь то, каким образом мне удалось попасть на борт челнока. Похоже, мои объяснения полностью его удовлетворили.

Насколько я понял. Девушки Радости, по существу, были модернизированными наложницами. Разумеется, мой попутчик ни разу не назвал Тике рабыней, однако их взаимоотношения становились понятны с первого взгляда. Тех, кого признавали виновными в преступлении против государства и приговорили к Абсолютному Понижению — их еще называли АПээшниками, — как правило, отправляли на спутники Момрата, но некоторых отбирали психиатры Криминальной Полиции и превращали в Девушек Радости.

— Среди них есть настоящие корифеи, — доверительно сообщил чиновник, когда речь зашла о полицейских психиатрах. — Вы даже не представляете, как выглядела Тике перед тем, как попасть в их руки.

— А бывают Юноши Радости? — не удержался я.

— Нет, — покачал головой чиновник. — Это каким-то образом связано с микроорганизмами Вардена. Не знаю тонкостей, но при стирании психики субъект любого пола неизбежно превращается в женщину. — Он искоса взглянул на Тике, и та зарделась от удовольствия, а я едва удержался от вспышки.