Пересмешник на рассвете. Книга 1 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

лесные звери успели выклевать ей глаза и обгрызли лицо, превратив строгую красоту линий в уродливую красно-коричневую маску. Неправильно решенное уравнение. Все подумали, что на учительницу напали разбойники – редко, но в горах такое случалось. На ее похоронах Варгас плакал. Совершенно искренне. Последний раз в своей жизни.

Липа тряхнула ветвями, окатив капитана холодным душем. Варгас поежился, поднял воротник пальто, и за шиворот натекло с добрую пригоршню воды. А Мария-Сильвия… Почему он о ней вспомнил? Память решила поиздеваться или таким образом напоминала о последствиях поступков, о том, что импульсивность и спешка способны испортить самое совершенное уравнение? Или же…

– Я думаю, тебе надо развеяться, друг мой, – сказал Варгас. – Даже необходимо.

– Что? – простонал Хавьер, поднимая на капитана красные глаза. Кажется, он плакал – слезы ползли по щекам, а может, это были лишь капли дождя. – Развеяться? Ха! У меня по венам уже течет чистая водка. От нее легче не станет.

– Там, где не помогает вино, – возразил Варгас, – легко справится женщина.

У него был свой резон. Случившееся в «Дыре» слишком сильно зацепило Хавьера. Теперь это надо было как-то сгладить, с одной стороны, а с другой – закрепить. Нужен положительный стимул. Здесь все как на допросе, когда угрозы и пытки чередуются с поощрениями для достижения большего эффекта. А лучшего поощрения, чем секс, никто еще не придумал. Раз на одной чаше весов лежит смерть, то логично бросить на другую простой и грубый акт творения жизни. Речь не идет о любви и всяких там высоких чувствах, ни в коем случае. Просто секс, бесстыдный, разнузданный и бурный, не больше, но и не меньше. Две-три умелые проститутки, если постараются, легко смогут превратить негативный опыт в положительный. К утру Хавьер будет совсем иначе смотреть на события сегодняшнего вечера. И будет готов сделать следующий шаг по тропинке, которую проложил для него Варгас.

Капитан не был завсегдатаем столичных борделей, бывал там лишь по необходимости. Однако он знал несколько заведений, в которые можно отправиться этой ночью. Ближайшим к парку был «Курятник» в Старом Городе – лишенный напускного лоска «салонов» на Суиза, но для его целей вполне сносное заведение. Там его знали (под чужим именем, конечно), и там он числился на хорошем счету. Но главное, Варгас не сомневался, что Хавьера там обслужат по полной – надо будет, он не сомкнет глаз до рассвета.

Однако не успел капитан внести это предложение, как Хавьер вскочил со скамейки.

– Женщина… Черт! У меня же есть женщина! Я должен ее увидеть…

– Что? – растерялся Варгас. В его планах анархист уже предавался утехам в объятиях цыпочек из «Курятника». К тому же его удивило то, что у Хавьера есть любовница. За время похода по кабакам тот ни разу о ней не обмолвился.

– Мы должны пойти к ней, – заявил Хавьер.

Капитан поморщился.

– Не думаю, что это хорошая идея, друг мой, – сказал он с осторожностью. Ему не понравилось, что в уравнение вторглась новая переменная. И что за переменная? Сложно представить женщину, которая станет терпеть типа вроде Хавьера, если ей за это не платят. – Сейчас нам не стоит встречаться со знакомыми. Никому из них нельзя доверять. Лучше…

Хавьер замахал на него руками, будто отгонял от лица комариный рой.

– Плевать! Моя Ивонн хорошая, она все поймет. – В приступе внезапной нежности он даже прослезился. – Она поможет. Пойдем, я обязательно должен тебя с ней познакомить… Она у меня звезда.

Варгас догадывался, чем был вызван подобный порыв. Сейчас Хавьеру жизненно необходимо вернуть пошатнувшееся душевное равновесие. События в «Дыре» выбили у него почву из-под ног, и, чтобы снова подняться, ему нужно обо что-то опереться. Естественно, что первым делом он цепляется за осколки своей прошлой жизни. Рыба на крючке тянет в глубину. Но именно этого и нельзя допустить.

– Что значит «звезда»? Актриса? – спросил Варгас.

– Не – певица. Поет в кабаре дурацкие песенки про кровь, любовь и розы – и прочую мещанскую чепуху… Но она все равно хорошая, а уж в постели…

Хавьер громко рыгнул и на какое-то время задумался, пытаясь понять, тошнит его или еще нет. А в голове у капитана зазвенел тревожный звоночек. Ивонн? Певица? И сколько певиц с таким именем есть в городе?

– В каком кабаре?

– В «Кобыле», в смысле в «Лошадке». Пойдем прямо туда. – Хавьер махнул рукой, указывая вглубь парка.

В другой раз капитан бы громко выругался. Ивонн Ванмеер, певица из «Лошадки» и любовница Киршоу, встречается с этим анархистом? Капитан скорее бы поверил, если б Хавьер заявил, что у него роман с макакой из зоосада. Но Ивонн Ванмеер… Что у них может быть общего? Ивонн принадлежала к тому миру, который Хавьер, как художник и как анархист, должен был ненавидеть особенно люто.

Варгас выпрямился. Стоп! Все же сходится и было очевидно с самого начала. И то, что он этого не замечал, лишь следствие его самоуверенности. Он слишком увлекся игрой, чтобы следить за деталями, забыл о мелочах. А они лежали на виду: информацию о том, где прячется «вокзальный террорист», ему передали в «Лошадке», Ивонн обмолвилась о человеке, «который совершил ошибку»… Ну, конечно же она говорила о Хавьере! Ее попытки подать все так, будто ей «просто интересно», не обманули бы и младенца. Были и другие мелочи, на которые стоило обратить внимание.

Капитан почувствовал болезненный укол ревности. Но так и не понял, кого именно и к кому ревновал: Ивонн к Хавьеру или же Хавьера к Ивонн. В любом случае он разозлился. Появление на сцене этой певички путало ему все карты. Благодаря идиоту Киршоу Ивонн знала, кем на самом деле был «отставной военный Антуан Риверди». И если она увидит капитана рядом со своим любовником, это может привести к нежелательным последствиям. Причем предугадать их нет никакой возможности – женщины импульсивны и склонны к необдуманным поступкам. Также невозможно предсказать и как поведет себя Хавьер, когда выяснится, что его новый друг на самом деле – офицер Тайной Жандармерии. А кроме Ивонн в кабаре может оказаться еще и сам Киршоу… Уравнение рассыпалось на глазах: слишком много неучтенных переменных. И что самое неприятное, эту задачу нельзя решить так же просто, как в «Дыре». Нет. Появляться в кабаре ему нельзя ни под каким предлогом.

Но в то же время – и это было странно – Варгас вдруг понял, что ему хочется оказаться в «Лошадке». Сложно объяснить почему. Вовсе не потому, что он мечтал вновь увидеть Ивонн Ванмеер; может, она и была ему интересна как женщина, но не настолько, чтобы ставить свой план под угрозу. И не потому, что подсознательно хотел, чтобы его разоблачили, – капитан не изводил себя ложным чувством вины. Просто