Влюблённые - Лина Вальх

маленький человеческий друг, потому что ты в моем сознании. Хотя я даже в этом сейчас не уверен, — уклончиво повёл головой Алан. — И нет, твой отец не подсылал этих людей мне навредить. Видишь ли, я не уверен, что твой отец знает об этому маленьком… происшествии. Но вот незадача, в любом случае кроме нас с тобой о том, что твоя семья непричастна, не знает больше никто. А самый большой секрет в том, — он подался вперёд, оставив между их лицами несколько сантиметров, — что это я заплатил им, чтобы они засветились на том видео. Неужели можно было так умело попасть под все возможные камеры, не воспользоваться слепыми зонами и безмятежно тащить двадцать килограммов сам знаешь чего, будучи повязан в этом деле всю свою жизнь?

Маленькие пазлы криво встраивались в имеющуюся у Алекса картину происходящего, поддевали за уголки другие части и выкидывали, тщетно пытаясь встать на их место.

— Зачем… — Алекс сглотнул; кровь отлила от его лица, и он отступил от Алана. — Зачем вы мне все это говорите?

Алан ухмыльнулся, уложил бумаги в портфель и, захлопнув его, щёлкнул замками.

— Теперь ты это знаешь, а адвокатская тайна плотно держит твои руки связанными. Кажется, наш милый Александр оказался в безвыходном положении: опубликовать запись и подставить семью или же держать ее при себе и защищать безнадёжно погрязшего в преступлениях и разврате подсудимого? — с интонациями закадрового рассказчика протянул Алан, выходя из-за стола и вертя на пальце ключи от кабинета.

— Вы сказали, что я больше не ваш адвокат.

— А вот договор считает иначе. Он истекает в полночь, и все, что будет сказано в следующие, — Алан поднёс руку к лицу, вглядываясь в блестящий циферблат часов, — пять часов, автоматически попадает под адвокатскую тайну.

— Я не буду вас защищать и дальше, — продолжил обороняться Алекс.

— Боюсь, — пожал плечами Алан, — у тебя не будет выбора. Я как раз еду на милую встречу с твоим начальством, чтобы подписать новые условия. Не переживай, на этот раз ты будешь работать за двести пятьдесят в час. Неплохо, ты так не находишь?

Он ухмыльнулся и собрался уже было уходить, как Алекс спохватился, стряхнул напавшее на него окоченение и одеревеневшими руками спешно зарылся в бумагах.

— А фотография?!

Алан замер спиной к Александру. Все в нем выдавало заинтересованность, которую Маккензи пытался спрятать, но даже удивлённое выражение лица, с которым Алан повернулся к нему было театрально-преувеличенным: ставшие большими, как монеты, глаза и поднятые брови гиперболизировано выделялись на фоне скучающе-опущенных плеч и поджатых губ.

— Какая фотография? Ах, точно! Я и забыл, что ты ее нашёл. Как некстати и невовремя, но ничего не поделаешь. У вселенной причудливое чувство юмора. Но я рад, что вы не забыли выполнить домашнее задание, мистер Куэрво! — уже значительно громче добавил Алан, словно кто-то в коридоре мог их подслушивать. — Покажи ее. Она ведь не даёт тебе покоя. И ты наверняка пытался найти изображённого на ней человека, но он — сюрприз! — бесследно исчез. Уехал в срочный отпуск.

— Откуда вы?..

— Я знаю многое. А теперь, — Алан требовательно протянул руку ладонью вверх, — фотография.

Кусок пожелтевшей бумаги обжигал кончики пальцев и вибрировал. Держать его с каждой секундой становилось больно, и Алекс, негромко вскрикнув, бросил его в Алана. Маккензи, не изменившись в лице, перехватил фотографию, поднёс ее поближе к лицу и, нахмурившись, недолго разглядывал изображённых на ней людей.

— Ох, — с коротким смешком бросил Алан, ткнув пальцем в мужчину, напомнившего Алексу мистера Белла, — Уильям здесь определённо выглядит более выспавшимся. Отдам ее ему при первой возможности. Он любит ностальгировать по молодости.

— Что?..

— У каждого свои секреты, мистер Куэрво. Мой в том, что я все про всех знаю. Уильяма — в том, что он умеет хранить чужие тайны лучше своих. А в чем твой секрет, Александр? Все никак не могу понять. — Алан разочарованно вздохнул. — Думаю, бутылочка бургундского поможет решить эту проблему. Возможно, вскоре вы и сами найдёте ответ на этот вопрос.

Согнув одну ногу в колене, он поднял ее и уместил на ней чемодан. Замки щёлкнули, и Алан уронил снимок в тонкую приоткрывшуюся щель. Бумага рухнула на дно с неестественно барабанным грохотом, заставив Александра отшатнуться. Присутствие Алана давило, но понять, почему он никак не мог. Внешний шум доносился до него сквозь невидимый купол, окруживший аудиторию, а дыхание Алана и шум ветра вокруг были слишком чёткими, слишком громкими и пульсирующими в перепонках.

— Но поздравляю, мистер Куэрво, — Алан захлопнул сумку — звон пронёсся по голове Алекс, несколько раз эхом отразился внутри и рассеялся вибрацией по черепу — и шутливо отсалютовал ему, — ваши актёрские навыки беспримерно улучшились с нашей прошлой встречи. Мне доставила удовольствие эта маленькая сценка. Обязательно приходите еще — дам вам еще парочку советов и порепетируем. Если вы, разумеется, не против.

В последний раз обворожительно улыбнувшись, Алан широкими шагами направился к выходу и скрылся за захлопнувшейся дверью, оставив после себя лишь недоумение и запах дорогого парфюма. Однако, тосковать по Маккензи у Александра долго не получилось. Уже через несколько секунд ключ в замочной скважине сначала сделал полтора оборота, затем замер и после нескольких секунд раздумий, со щелчком повернулся обратно. Дверь приоткрылась, и из-за неё в аудиторию пролезла светловолосая макушка Алана Маккензи.

— Боюсь, при всем моем желании запереть вас здесь, охрана мне «Спасибо» не скажет. К тому же вы, мистер Куэрво, скорее всего будете визжать, как девчонка и угрожать рассказать обо всем отцу. Поэтому, — Алан по-кошачьи расплылся в улыбке, — пожалуйста, соблаговолите покинуть помещение, сеньор Куэрво. Пор вафор.

Алекс вздрогнул от того, насколько Алан точно изобразил его собственные интонации, сделав ту же самую ошибку в банальном «пор фавор».

Или это не была ошибка?

***

— Мистер Куэрво…

Голос дворецкого долетал до Александра сквозь лёгкую сладкую дымку сна откуда-то сверху, с высокого нависающего над берегом утёса. Амелия бросала неподалёку мелкую гальку: они поспорили, кто сможет заставить камень пропрыгать как можно дальше, и пока что Александр проигрывал очередной раунд. Он должен был поднапрячься, должен был показать, кто тут хозяин ситуации, но мог только смотреть на улыбающуюся сестру, такую же прекрасную, как и в их последнюю встречу. Она подняла несколько камней в берега и обернулась, протянув их Алексу.

— Твоя очередь, ми эрманито37.

Алекс отшатнулся. На него смотрела только половина лица Амелии: закрытая до этого его часть покрылась алеющими ожогами, в некоторых местах вместо кожи он видел обугленное мясо, а на скуле зияла закоптевшая кость. Ресниц и