Точка контроля - Enigma_net

— Показать свой? — вмешался в поток размышлений вампир.

— Член, — ляпнула Кира, не успев подумать о вежливости.

— Холст, — поправил ее художник и улыбнулся, сверкая клыками. — Член тоже, если захочешь.

Кира посмотрела в его глаза, бархатную темноту цвета, где зрачок угадывался скорее интуитивно, и неловкий тычок в сознание заметила сразу.

— Полегче, я ещё не согласилась.

— Прости, крошка, ты очень красивая и я тебя хочу, — кавалер обнял ее одной рукой, а вторую положил себе между ног. — Чувствуешь какой он твердый?

Его сила снова ткнулась ей в сознание как слепой рой мошкары. Кира в третий раз пожалела, что Доминик покинул мероприятие. Разруливать случаи спонтанного внушения среди пьяных вампиров входило в его обязанности, как представителя штата.

— Что это? — она пнула ногой коробку с бутылками.

— Вдохновение! — потянул вампир с придыханием. — Хочешь, я напишу тебя? Назову “Любовь и кровь”.

Он притянул ее к себе и без всяких переговоров о согласии впился в шею, открытую вырезом блузки.

— Твою ж мать! — выругалась Кира, по опыту зная, что дёргаться в таком положении опаснее, чем смирно стоять.

Доминика не хватало катастрофически. Вампиреныш, неловкий, как девственник, изливался вокруг силой, отталкивая собратьев. Край стола, возле которого их застиг приступ вдохновения, как-то сам собой освободился. Богема и ценители с пониманием отводили глаза и перешептывались, но никто не пытался вмешаться. Через пару минут по телу вампира прошла судорога, и Кира поняла, что кавалер кончил. В следующую секунду он оторвался от ее шеи. Внутренняя насмешница потребовала признать, что так молодняк реагировал на нее крайне редко.

— Ты будешь лучшей моей работой, — простонал вампир, размазывая по лицу кровь и слезы.

Запрокинул голову и громко застонал в потолок. На середине этого признания в любви вопль оборвался, кавалер мешком осел на пол. Под ним оформилась подозрительная лужа. Кира подумала, что они со Скай могли бы стать отличным дуэтом писающих художников. Творца накрыло не по-детски. Он икал, скулил и возил окровавленными пальцами по полу. Один из заботливых товарищей подложил ему под руку чистый холст и отошел.

— Хорошо Дарку, — шепнул кто-то за Кириной спиной.

— Ещё бы, такая муза дала, — завистливо ответил другой. — Эй, детка.

Ее потрогали за руку. Кира резко обернулась. Два свежеперелитых вампира смотрели на нее с жадностью и обожанием.

— Брысь! Мое сердце отдано навеки другому вампиру.

— Да я не сердце хотел, — смутился тот, что ее окликнул, но в глаза не посмотрел.

Оторвать взгляд от ее шеи было за пределами его возможностей. Капли ползли по коже, неторопливо, почти нежно. Это ощущалось лаской и одновременно противным чувством сырости. Укус, к чести торчка, аккуратный, ныл. Вокруг него медленно наливался отеком будущий синяк. Кровь продолжала сочиться, гипнотизируя двух новеньких.

— Салфетки есть? — спросила Кира, зажимая проколы рукой.

— А можно сюда? — с надеждой спросил новичок, протягивая ей небольшого размера холст уже чем-то заляпанный.

— Не хочу быть второй, — отказалась Кира с кривоватой улыбкой.

Взяла со стола бутылку вдохновения и решительно направилась к выходу.

— Эй, ты куда? А Дарк?

— Он знает, где меня найти, — на ходу отмахнулась Кира, стремясь поскорее выйти на свежий воздух.

На улице перед зданием царила прохлада и нездоровая суета. Юг- Ада-стрит, куда выходила одна из дверей, была забита машинами. Из них бодро выбирались съемочные группы и решительно направлялись к другой стороне задания. Кира проследила взглядом за одной такой и поправила шарф, скрывая следы общения с богемой. Краем глаза заметила пару вспышек, отступила в тень козырька, но быстро поняла, что фотографируют не ее. Слева остановилась еще одна машина. Из нее выскочили двое высоких мужиков с фотоаппаратами размером с винтовку и принялись фотографировать все, включая мусорные корзины возле забора. Кира обошла здание с другой стороны, чтобы не попасть под шквальную фотосъемку.

С этой стороны художественный центр, вечером производивший на Киру впечатление заброшенного здания с заколоченными фанерой окнами, был залит светом софитов, будто там снимали сериал. Возможно, впрочем, так оно и было. В их резких белых лучах светился сдержанным лоском Доминик, раздающий интервью с нетипично серьезным для себя видом. Он почти не улыбался, отвечал на вопросы коротко, и судя по всему, довольно точно. За общим гомоном Кира не слышала, о чем идет речь, однако оценить подачу могла и с такого расстояния. Доминик продавал образ делового вампира с амбициозными намерениями и умением быть четким, но вежливым с прессой. Прессы было много. Дождавшись, пока в этой стихийной конференции возникнет пауза, она подошла ближе.

— Извините, Кира, у меня нет времени обсуждать живопись, — бросил Доминик, не отвлекаясь от телефона.

Он был сосредоточен, серьезен и как будто даже встревожен. Глазурь обаяния, впрочем, никуда не делась, но сейчас ощущалась неуместно и фальшиво.

— У тебя там обдолбаные переливашки без разрешения кусаются, — сообщила она, подхватив деловой тон. — Я это переживу, а кто-то может и обидеться.

Доминик взглянул на нее и помрачнел.

— Merde. Вас нельзя оставить одну ни на минуту.

Кира хотела оспорить этот неожиданный вывод, согласно которому вина за произошедшее каким-то магическим образом оказывалась на ней, но не успела. Появилась Эмма со стаканами кофе в руках, увидела окровавленный ворот блузки и ахнула.

— Что с вами произошло?

— В меня без памяти влюбился один клыкастый художник.

— Так вы добровольно? — удивилась и расслабилась Эмма.

— Нет, но будем считать, что это моя дань современному искусству и молодым талантам.

— Боже, Кира, мне так жаль, — снова расстроилась Эмма.

— Ерунда. У вас салфеток не найдется?

— Могу я попросить решать эту проблему не под объективами камер? — сухо спросил Доминик.

Кира запоздало оглянулась и заметила не меньше четырех групп, наблюдавших за ними с вежливого расстояния, но с большим интересом.

— Я провожу вас к кофе-пойнту, — предложила Эмма, отдала Доминику кофе и добавила тихо: — Я скоро вернусь. Держись.

Кира последовала за ней, считая количество съемочных групп и других представителей прессы, превративших поле на Юг-Литл-Стрит в медиа-арену.

— Что случилось?

Эмма тяжело вздохнула, растеряв весь свой задорный добродушный шарм. Нахмурилась, видимо, решая, что стоит рассказывать, что нет. Кира мысленно похвалила ее.

— Масс-шутинг в лагере скаутов на севере штата.

По сухому тону и отсутствию эмоциональности Кира поняла, что озвучена версия, согласованная для прессы.

— В Твин-Лейкс? — бросила она пробный шар.

— О, вы знаете, — Эмма снова удивилась и расслабилась. — Нас поймали на выходе. Прямой эфир сразу на несколько каналов. Фотографии, видео. Вопросы. Полиция. Ужасно это все.

— Они же в Висконсине, почему вас?

— Противно это говорить, но…

— Черный пиар.

— Это не пиар! — порывисто воскликнула добрая и пока еще не испорченная