Тайная игра - Анастасия Юрьевна Воскресенская

С набережной хорошо было видно, как в темном провисшем небе, за лохмотьями туч, за снежной круговертью, отражается голубоватое свечение трансцендента – сияние разлома Хесед.

Часа через полтора Лео подошел к периметру отчужденной зоны, над которой, размытый снегопадом, сиял купол голубоватого света. Состроив мину усталого, но уверенного в себе сотрудника инквизиции, показал значок, когда-то выданный де Леридой, и без помех прошел внутрь. Мануэль о значке то ли забыл, то ли специально не стал забирать – кто его знает. А Лео, естественно, не напоминал.

За периметром снегопад начал редеть, а вскоре совсем прекратился.

Вблизи воронки царила все та же сонная, теплая осень – случайный выверт законов мироздания или подарок оставшимся внутри смельчакам. Мезла – Слово Сотворения из Старшего мира – будет истекать здесь десятилетиями, и десятилетиями зима будет обходить стороной это странное место. Может быть, потому, что слишком много всего тут случилось ранее.

Но сейчас Лео было не до размышлений – он решительно шагал посередине улицы, стараясь держаться намеченного маршрута. Ему требовалось попасть в самый центр бывшей Венеты, гораздо глубже, чем он был в прошлый раз.

Фонари здесь не горели уже много лет, но слабо светился сам воздух золотистым и голубоватым – мезла источала не только тепло. Лео шел, ни на что не отвлекаясь, не обращая внимания на редких людей или существ – пока они опасности не представляли.

Темнота расслаивалась, как холодная вода, в которую втекают более горячие потоки, – мерцание повисало в ночи очажками, размывалось в тонкие струйки и снова сходило на нет, двигалось, как живое дыхание. На Лео накатила томительная печаль, и душевная усталость, и вместе с тем такое сладкое обреченное умиротворение, что он замер, глядя перед собой.

Не расслабляйся, дорогой друг. Ты подходишь к самой границе трансцендента. Никакое сознание, даже тренированного мага, не может это выдержать. То, что ты чувствуешь – просто результат столкновения человеческого и непостижимого.

Или застарелая тоска.

Проявленная мезла дышала в осенней ночи теплыми угольками, колыхалась лентами голубого тумана, россыпями реющих в воздухе золотых бликов. Приманивала повернуть за угол, присесть на теплые камни мостовой или рухнуть в мерцающую пену фузы, как в сахарную вату, и остаться навсегда.

Лео снова остановился, поняв, что давно уже дышит ртом, покашливает, потому что сердце то и дело переворачивается в груди, а в висках нарастает пульсация. Здесь нет никаких детекторов, вспомнил он.

Поспешно накидал на себя целую пачку восстанавливающих и поддерживающих инкантов, убрал аритмию и вздохнул свободнее. Однако с эмоциональной раскачкой он ничего поделать не смог – хотелось одновременно спать, плакать, восхищаться чудесами, обмирать от страха, выть от тоски и кого-нибудь убить.

Не смей поддаваться, иначе Сырая Любовь постепенно охватит тебя, начнешь тонуть, сознание расщепится и расплывется, как чернила каракатицы, – и потом ты весь трансформируешься во что-то неподвластное твоему теперешнему разуму и пониманию. Сосредоточенность и направленный ум, а также четко сформулированное намерение – вот что поможет продержаться здесь. Помни, зачем ты тут и чего ты хочешь.

Как только этот чокнутый Ллувеллин столько времени удерживается на самом краю трансцендента, не меняя облик и не сойдя с ума? Вот загадка из загадок.

Лео был так зол на гадского предателя (кого-нибудь убить? вот кого!), что не стал задаваться лишними вопросами. Отыскать его и любыми способами вырвать помощь: хоть угрозами, хоть шантажом, хоть подкупом – уже неважно.

Проблема состояла в том, что Лео не знал точно, в каком доме живет Артур. Ясно, что на краю разлома, ясно, что в каком-то из больших домов, но как его дальше искать… Ходить и стучаться в окна?

Лео привычно подпитал зрение канденцием и огляделся. Ночь, хоть и светлая, окончательно превратилась в день, золотистые ауры живых существ спрятали своих носителей пушистыми от света коконами. Вот в шуршащих кучах листьев в саду копошатся два ликоя, напоминающие тощих енотов. Вот в небе парит кто-то похожий на гигантскую птицу, но сквозь него отчетливо видны звезды. Жалко, что тульпа не может отойти далеко от хозяина, она быстро бы отыскала здесь что угодно. А сам хозяин сюда бы точно не дошел. Да и браслет тульпе не удалось найти – проклятая глушилка, которая делает невидимой саму себя.

Что ж, попытаемся мыслить логически – Артур дома не сидит, часто выходит наружу, Дис рассказывала, у него собака есть. Хотя какая собака выживет на краю разлома – это еще поискать таких надо. Может быть, альфин? Хотя и альфину в аномальной зоне несладко бы пришлось. В любом случае Артур выходит, и, значит, о нем знают местные.

Если только он отсюда не открывает прерывные порталы. Лео даже передернулся при мысли о том, чем это чревато. Влияние мезлы наверняка собьет настройки, и из портала вывалится фарш, а не человек. Даже Ллувеллин так рисковать не будет. Он ходит где-то совсем рядом с периметром, в зоне отчуждения.

Навстречу Лео тащился человек – шаркал, еле волочил ноги, смотрел в землю, – как будто подвешенный за воротник. Одежда его была совсем оборванной, скорее и не одежда уже, а какие-то бесформенные лохмотья. У ног человека отирался ликой, а над головой вилось облако светлых – а значит, полных канденция, вернее, мезлы – точек. Мухи? Пчелы?

Насекомые тащили в брюшке или на спине капли материализованного абсолюта – куда? И абсолют ли это?

Магическое зрение показало, что аура человека включает в себя и ликоя, и насекомых. Он связан сетью светящихся линий со множеством других существ в соседних переулках, за стенами домов, в глубинах заполняющей улицы фузы. Лео уже видел в прошлый раз такое симбиотическое многосоставное существо.

Человек не обращал на Лео внимание, плелся, двигаясь скованно, как живая коряга. А вон там под деревьями скорчился второй человек, и светящиеся точки ползают по нему живой шубой. Кажется, у него лишняя пара конечностей…

Зрелище было завораживающим и отвратительным одновременно. Лео передернул плечами.

Первый человек тем временем подхромал совсем близко – веки у него были сомкнуты и словно бы заросли паутиной, а рот, напротив, превратился в щель от уха до уха. Хотя ушей не было видно. Человек старательно, словно по стрелке компаса, развернулся лицом к Лео и остановился.

Лео на всякий случай сбросил на пальцы дефенсор. Но странное существо не собиралось нападать. Теперь стало видно, что затылок у него плоский, сплющенный, словно бы человек