Влюблённые - Лина Вальх

она приложила к бровям ладонь, потому что небольшой козырёк кепки никак не спасал от яркого сияния и замерла. Она стояла посреди широкого переулка, практически у самой большой площади, на которой возвышался мраморный памятник ведущей за собой толпу с влагами женщины. Удивительно, что белый материал сразу же вспыхнул в сознании Эйлин яркими образами, и, немного приблизившись она смогла его получше рассмотреть. За памятником виднелся другой берег с набережной и маленькими кафе — оглянувшись, Эйлин заметила с другой стороны такую же картину, что означало только одно.

«Это ведь…»

«Да, это Иль-де-ла-Сите 35 , и скорее всего тебя разрывает от любопытства узнать у меня, почему здесь не стоит величественного собора?»

«Нет. Я просто увидела рекламу донера», — рассеянно пробормотала Эйлин.

— Потерялась, Эйлин Маккензи?

Он появился за ее спиной с тихим глухим хлопком принеся запах травяных приправ, жареного окорочка и горячей картошки. В любой другой ситуации желудок Эйлин непременно скрутило бы от голода, но сейчас она замерла, боясь пошевелиться и мысленно подсчитывая, когда она ела в последний раз. В животе было пусто, но ничего не посылало в мозг сигналов «Срочно накорми нас и никто не пострадает!», стенки желудка не сокращались с утробным воем, а слюна во рту не набегала при мысли о сытной еде. Эйлин не хотела есть, и это пугала ее больше всего.

— Тшш, ты дрожишь так, будто я сейчас возьму тебя за ручку и отведу обратно в Орден. — Хотела бы Эйлин сказать ему, что она дрожит от мысли, что не чувствует голода, а не от его присутствия рядом, но язык неожиданно распух и грозил вывалиться изо рта, издай она хоть звук. — Конечно, я мог бы это сделать, но пока что мои планы расходятся с планами мсье Делакруа. Все, что интересует его, — он медленно обошёл ее и, остановившись перед Эйлин, огладил костяшками пальцев ее щеку, — заделать очередную дыру в Барьере. Мне же больше интересно найти ее источник. И ты мне в этой можешь очень сильно помочь, Эйлин Маккензи.

— Отпусти, а не то… — она сглотнула невидимую слюну, отступив на шаг.

Она не видела его — светлячки предательски исчезли, стоило мужчине нарушить ее одинокую компанию с голосом в голове. Она чувствовала его присутствие, уводила голову от навязчивых прикосновений, но не могла сбежать, запертая в темноте. Должно быть, его это забавляло, потому как громкий смешок донёсся до слуха Эйлин, а затем рука с силой схватила ее за челюсть, поворачивая голову из стороны в сторону. Как будто она была дорогим товаром.

— А не то ты разозлишься и отбросишь меня к стенке, как моего глупого брата? — хмыкнул он. — Я бы мог забрать твоё мило тельце и использовать в своих коварных планах, но, боюсь, ни тебе, ни мне это не достанет удовольствия. Может быть слиться с тобой? — он будто бы небрежно заправил за ухо под съехавшую набок кепку прядь волос Маккензи. — Нет, Эйлин, лезть в твою голову и испытывать судьбу я не хочу — у меня еще есть слишком много дел, которые нужно сделать до того, как ты попытаешься меня убить.

«Какой обворожительный джентльмен, — саркастично отозвался голос. — Боюсь, ни одна дама не сможет перед ним устоять, но, кажется, сейчас самое время подключиться к громкой связи и объявить, что Эйлин Маккензи ждёт своих родителей у стойки с информацией. Потому что мне не нравится, куда движется этот разговор…»

— Я не хочу тебя убивать. Я даже не знаю… — Эйлин снова сглотнула, морщась от того, как слова шипами раздирают горло. — Я даже не знаю, кто ты, Джеймс.

— Ложь. — Джеймс наклонился, прижавшись головой к голове Эйлин так, что его губы выдыхали слова прямо ей на ухо низким шёпотом. — Очень сладкая и навязчивая, но все-таки ложь. Видишь ли, Орден — чрезвычайно сложная система с агентами на всех уровнях власти, за которыми я обеспечиваю непрерывное наблюдение для тех, кого пытались создать из тебя.

— М-медиумы?

— Именно. Увы, живут они не слишком долго. — Он отстранился и пожал плечами. — Физически. А перенос сознания отнимает у них слишком много сил, чтобы они могли сразу приступать к своей работе. Но я немного отошёл от темы. Орден невозможно найти и его нельзя покинуть, не получив на это разрешение сверху. То же касается и любого входа и выхода из Капеллы. Ты ведь понимаешь, к чему я клоню?

Не понять это можно было только живя полностью без мозга, но даже с врождённой самокритикой Эйлин никогда бы не подумала, что это мог быть ее случай. В принципе сама концепция мышления и обработки информации противоречила подобной вероятности, а сейчас ей и вовсе казалось, что ее мозг превратился в маленький портативный компьютер: воспоминания быстро сменяли друг друга, тасуясь, как карты в руке умелого игрока, и были слишком яркими и образными, приходя в самые неподходящие моменты. Вот сейчас Эйлин не видела лица Джеймса перед собой, но мозг услужливо подкинул ей его образ: каштановые волосы, карие глаза и нахальная ухмылка, искажающее лицо. Он стоял перед ней в ядовито-розовой квартире, осматривался и небрежно хрустел рассыпанными по полу осколками стекла.

Но они стояли сейчас посреди переулка, и все, что Эйлин видела, было лишь ее воображением.

— Ты знал, что Феликс пытается сбежать. И специально позволил ему это сделать.

— Да, — Джеймс кивнул, но Эйлин не знала, был ли это кивок воспоминания, или она наконец смогла сфокусировать на нем все свое внимание и светлячки вернулись, — ты определённо столь умна, как мне показалось в нашу первую встречу. Надеюсь, ты не в обиде, что все вот так вот произошло. Я люблю красивых женщин, но свой мир я люблю еще больше, чтобы не допускать в него проникновение подозрительных чужеродных объектов. Пусть и с очень красивыми… глазами. Ох, — притворно ужаснулся он, взяв теперь лицо Эйлин в ладони, — какая грубая работа. Ремонтники всегда отличаются слишком буйным нравом. Особенно, когда чем-то расстроены. Или обижены.

— Я видела тебя. В той комнате. Ты стоял за спиной…

— Показалось, — парировал Джеймс, поглаживая подушечками большого и указательного пальцам подбородок Эйлин. — Ни один побег не будет удачным, если на него не будет моего разрешения. И теперь нам осталось только решить, что со всем этим делать. Я знаю, куда он отправился — было весьма низко с его стороны бросать тебя посреди улицы, да еще и в таком виде, — и, возможно, я бы мог просто одолжить твоё очаровательное тельце, но… Как я уже сказал, мне