Миднайт Хилл - Алина Аффи

Мелисса обернулась и увидела высокую фигуру в свете луны. За два ловких шага Хантер настиг ее и заломил руки за спину, выхватив ручной арбалет. Он прижал ее грудью к столешнице, навалившись сверху. Заряженный болт уткнулся ей в висок.

– Ты невыносимо упрямая, – агрессивно шептал Хантер над ее ухом, сжимая запястья хваткими пальцами, подавляя ее сопротивление. – Я имею право убить тебя за раскрытие личности Охотника.

У Мелиссы дрожали губы. Она видела его руку с порезами и следами от скотча. Пока она ходила с солью и фонариком, он освобождался с помощью осколков.

– Но я не бу…

Не успел Хантер договорить, как его тело внезапно откинулось в сторону, ударившись о шкаф. Он осел на пол, болезненно застонав. Мелисса обернулась. На нее смотрели горящие красные глаза под капюшоном. Просвистел выстрел. Вампир схватился за плечо, болезненно вдохнув воздух, и взял со стола злополучный нож. Хантер набросился на него, в руках засверкало лезвие кинжала. Лязг оружия заполнил пространство. Хантер, оскалившись, озлобленно нападал, в то время как его противник невесомыми и плавными движениями старался уклоняться. Мелисса наблюдала за ними, вжавшись в стол. Нил одним точечным движением выбил оружие из рук вампира и, на миг заликовав, пропустил удар кулаком по рассеченной скуле. Вдруг две пары глаз уставились на нее.

– Беги! – крикнули они одновременно.

Мелисса сорвалась с места. Под звуки возобновившейся схватки она босиком побежала к двери. Вытаскивая из-под дверной ручки стул, Мелисса в последний раз обернулась. Красные глаза мелькали в мешанине из движений и лезвий. Наконец, распахнув дверь, она побежала прочь. Ноги болезненно и устало подгибались от каждого шага, но Мелисса плотно сжала губы и побежала по промерзшему асфальту в город. Она закричала, запрокинув голову, чтобы хоть как-то выплеснуть боль и страх.

– Мелисса!

Она обернулась на незнакомый голос, замедлив шаг. На дороге стояла Сивилла Хантер. Глаза ее странно блестели. Мелисса побежала дальше, но стремительный стук каблуков нагнал ее вместе с глухим ударом в затылок. Последнее, что увидела Мелисса, – это стремительно приближающийся асфальт.

XIV

Ноябрь, 1899, год спустя

– Я попрошу вас зайти ко мне, господин О’Коннелл, – произнес Альфред, убирая часы в нагрудный карман.

Остальные работники мэрии уже расходились, но Оскар засиделся в своем кабинете. Он с прищуром поднял взгляд на Альфреда. Ранний ноябрьский закат уже алел за окнами. Пыль летала в его свете, как искры в пламени. Оскар видел, как неуверенно ходят желваки Альфреда, и не мог отказать себе в удовольствии вступить в его игру.

Год назад на очередном собрании в ратуше Альфред объявил: «Если я погибну или пропаду в ближайшее время, прошу винить Оскара О’Коннелла». Газеты разнесли это заявление как очередное доказательство паранойи мэра. Кроме этого, место строительства университета на одной из центральных улиц города было обнесено высоким забором, а проектировщики приезжали из-за рубежа. Альфред почти перестал появляться на публике, жена, даже после рождения ребенка, не покидала территории поместья. Те, кто общался с ним в мэрии, уверяли, что Альфред с опаской смотрит во все темные переулки, а однажды он вовсе убежал от скулящих в подворотне собак.

Часть горожан искренне поддерживала Альфреда во всех его решениях и паранормальных высказываниях. Это были те, кто потерял скот, знакомых и родственников из-за нечисти. Другие же хотели сместить Альфреда с поста за его суеверность. Нельзя было сказать наверняка, кто был в большинстве и сможет ли он переизбраться. Второй срок был ему не нужен. Главное, что подземные туннели и холлы уже строились.

Оскар думал, что первым делом Альфред выгонит его из ратуши, но мэр зачем-то держал его рядом. Они делали вид, что гнезда с мертвечиной в поместье О’Коннеллов не существует, но одного короткого взгляда всегда хватало, чтобы понять обратное.

Звуки их шагов эхом разносились по пустынному коридору. Оскар скрестил руки за спиной и шел расслабленно, в то время как Альфред суетливо семенил впереди. Они оказались в переговорном зале, который освещался лишь закатным солнцем. Оскар молча привычно сел на одно из мест напротив мэрского кресла. Он скрестил пальцы и хмыкнул:

– Чем обязан, господин мэр?

Альфред сел на край кресла. Он то и дело бросал взгляды на окна и двери.

– Боюсь, вам придется задержаться здесь надолго, так что, может быть, хотите чай или кофе? – сказал он.

Оскар улыбнулся и откинулся в кресле.

– Кофе.

Он с любопытством наблюдал, как Альфред передал его просьбу куда-то в коридор и вернулся на свое место.

– Вы давненько не оставались с кем-то один на один, верно, Альфред?

Несмотря на явную попытку уколоть, глаза за стеклами очков уверенно блеснули.

– Я и не остался.

Дверь распахнулась. В нее стремительно зашли люди в капюшонах и быстро заполнили пространство. В их главе вошла Каришма с чашкой кофе. Она небрежно поставила ее перед Оскаром и запрыгнула на стол. Клинок оказался прямо у золотистых усов, под которыми в улыбке расплылись губы.

Все произошло так быстро, что Оскар не успел заметить, как заперли дверь и зашторили окна.

– Я все ждал, когда ты начнешь что-то предпринимать, – сказал он, подняв глаза на решительно настроенную девочку. – Как же я буду пить с мечом у лица?

Каришма фыркнула и отвела клинок к плечу. Она четко представляла движение, которым отсечет голову в случае опасности, хоть ей и категорически запрещено было это делать.

– И что же дальше? – Оскар поднес кофе ко рту. – Убивать меня, видимо, не собираетесь.

Резким движением клинка Каришма остановила руку Оскара у стола, из-за чего кофе расплескался по пальцам. Она уткнула прямоугольный наконечник ему в запястье.

– Всего лишь отправим посылку твоей жене.

Она сымитировала, что сейчас с силой надавит, и Оскар с ужасом выдернул руку. Острое лезвие содрало верхний слой кожи. На тыльной стороне ладони начала проступать кровь. С лица Оскара исчезла вся фамильярность. Глаза исподлобья взглянули на Альфреда. Тот тяжело дышал, наблюдая за происходящим.

– Она не придет, – серьезно произнес Оскар. – Тут ваш план и провалился. Она не придет за мной.

Каришма присела на корточки и резко дернула его за ворот. Шея была усеяна красными точками, как сыпью.

– Не придет за своим главным деликатесом?

– В масштабах ее жизни, – Оскар печально ухмыльнулся, запрокинув голову к потолку, – мы знакомы пять минут. Ей это все безразлично. Боюсь, вы неспособны это постичь. Ей никто не нужен и ничто ее не пленяет. Именно поэтому она так великолепна. Она может просто