Иллюзия чистого листа - Дмитрий Владимирович Ледовской

раз на дню выходил и входил в этот подъезд и даже, кажется, помню его запах. Я подошел к металлической запертой двери, достал из сумки связку ключей, выбрал электронный ключ, приложил к домофону и вошел внутрь. Войдя, я понял, что здесь тоже мало что поменялось. Перила вроде покрасили. В подъезде меня встретила широкая лестница с затертыми ступенями с углублениями от тысяч и тысяч ног вдоль перил, кованные чугунные лестничные ограждения, увенчанные деревянным перилами с закруглениями на поворотах. Побеленные потолки с лепниной в виде диковинных растений. По углам с потолка на меня смотрели лепные головы сатиров с открытыми ртами. Их лица были искажены хохотом, будто они смеялись и вопили от веселого восторга. Но при этом глаза их оставались серьезными, контрастируя с нижней ликующей частью лица. В подъезде было тихо, чисто, сухо и пусто. Пахло какими-то засушенными растениями и борщом. Как тогда, давно.

Двадцать лет назад я был тут в гостях, а теперь, спустя много лет, пришел хозяином. Как-то до сих пор не верилось. Поднявшись на второй этаж, я повернул направо и уткнулся в дверь своей квартиры с хорошим номером – тридцать три. Дверь не была заменена на металлическое барахло, а оставалась та самая, старинная, которой уже больше ста лет, с резьбой и медной витиеватой массивной ручкой с маленькой головой льва на конце. Я стоял перед дверью, прислушиваясь к тому, что внутри квартиры. Там стояла полная тишина. В подъезде тоже было тихо, не слышны звуки с улицы. По сравнению с этой тишиной даже мое дыхание казалось шумным.

Я выбрал в связке ключ, вставил в замочную скважину старомодного замка, дважды крутанул и, открыв дверь, шагнул внутрь. Закрыв за собой дверь, я поставил на пол сумку и осмотрелся.

Ничего в прихожей не изменилось за десятки лет. Вообще ничего. Помещение образовывало ровный квадрат с высотой потолков три с половиной метра. Справа стоял старинный дореволюционный шкаф, за ним следовало трюмо с зеркалом. Слева тоже шкаф, такой же древний, а за ним виднелась дверь на кухню. С потолка, по периметру украшенного лепными узорами, на метр свисала люстра в пять рожков. Я включил свет, и все пять лампочек загорелись, сделав прихожую хорошо освещенной. Поскольку на улице стоял день, а помещение было достаточно светлым и без электрического света, я погасил люстру. Постоял в тишине, ощущая теплый запах давно запертого и непроветриваемого жилья. В воздухе чувствовалась смесь запахов старой мебели, одежды и прочих тряпок, лекарств.

Дальше, предварительно разувшись и скрипя подзатертым паркетом, я обошел квартиру. Налево от прихожей следовала кухня того же размера. Мебель здесь была такой же столетней и выполненной в одном стиле. Еще с той поры, когда я ухаживал за бабушкой, у меня было такое ощущение, будто вся мебель покупалась в стародавние времена одномоментно. Я спрашивал об этом у бабушки, но она как-то умудрялась подробности своей жизни и быта опускать и переводить разговор на другие темы. А так как я считал подобный вопрос неважным, то и не приставал. Посреди кухни стоял круглый стол, накрытый светлой матерчатой скатертью с бежевым узором, изображавшим греческих воинов времен аргонавтов. Вокруг стола на равном удалении друг от друга замерли деревянные стулья с высокими резными спинками. Стол стоял пустой. Зато по левой стороне кухни от окна до раковины в углу по шкафчикам, полочкам и тумбам размещалось огромное количество разной посуды и приспособлений для готовки еды. И посуда, и раковина были абсолютно чистыми. На противоположной стороне от входа располагалось высокое окно с очень широким подоконником, на котором стояли три горшка с засохшими комнатными цветами. В правом углу безмолвно высился холодильник, довольно современный. Пожалуй, он, телевизор, стиральная машина и пылесос с утюгом в квартире были единственными предметами, соответствовавшими нашему времени.

Были еще две раздельные комнаты, входы в которые вели из прихожей. Площадь первой от кухни комнаты составляла тридцать метров, второй – двадцать. Большая комната служила гостиной, маленькая – спальней. Окна кухни и большой комнаты выходили на улицу Моховую, а маленькой – во дворик. Между комнатами проходил небольшой коридор, являвшийся проводником к ванной комнате, в которой была ванна и туалет. Это помещение площадью составляло примерно шесть метров.

Обойдя квартиру, я решил, что надо бы ее проветрить и устроить небольшой сквозняк. С этой целью открыл окна в большой и маленькой комнатах, а потом еще и на кухне. Створки старых деревянных окон открылись послушно, но с треском. В квартиру сразу ворвался холодный воздух, и стало легче дышать. В большой комнате я сел в кресло, в подобном которому запросто мог сидеть Ульянов-Ленин, взял со стола телефон и набрал Алену. Ей сообщил, что добрался до адреса нормально, что уже в квартире, и сейчас буду наводить порядок. Разговор закончил словами о том, что скучаю и жду встречи. Потом позвонил маме и рассказал то же самое.

Весь день я занимался бытовыми вопросами. Сходил в ближайший продуктовый магазин, где купил продукты, мыло, гель для душа, шампунь, набор бритвенных одноразовых станков, туалетную бумагу, бумажные полотенца и прочее необходимое.

В квартире до самого вечера занимался уборкой, вытер пыль, подмел и помыл полы, залил моющими средствами унитаз, раковины и ванну. Перемыл и без того чистую посуду. В общем, привел свое новое жилище в комфортное для себя состояние. Оглядел квартиру и остался доволен. Пока все это делал, не заметил, как наступил вечер.

Не смотря на то, что весь день провел на ногах, я решил пройтись по вечернему городу проветриться. Я немного устал, поэтому готовить не хотелось, и в честь первого дня захотелось зайти в какое-нибудь кафе слегка отметить событие. Я оделся, выключил свет, запер квартиру и вышел на улицу. К моему удивлению, шел снег, и даже образовалось небольшое белое снежное покрывало, накрывшее землю, скамейку, машины.

Из спокойного и замершего двора я вышел на Моховую. Было шесть часов вечера, небо стало по ночному черным, но от хорошего освещения на улице было светло как днем. От дома я свернул налево, дошел до улицы Пестеля, перешел дорогу и неспешно двинулся в сторону Гагаринской улицы. Падал легкий снежок, мне навстречу шли или обгоняли меня спешащие домой с работы люди. Мимо сновали автомобили, часто и нервно сигналя друг другу или неаккуратным пешеходам. Вдоль домов по первым этажам тянулись витрины магазинов. Мне вспомнилось, как в раннем детстве мама, идя с работы вместе со мной, заходила в магазины. А я все ждал, что мы зайдем в