О дьяволе и бродячих псах - Саша Кравец

что сейчас в «Барнадетт»? Кости и кровь, жертвоприношения и боль…

— Почему полиция не занимается этим? — не унимался Скелет.

Теперь уже настала пора Вимону раздраженно закатить глаза. Слово «полиция» работало на него, как красная тряпка матадора на быка. Служители закона в этих стенах благорасположением не пользовалась. Закон в целом не сверялся с истинной войной между добром и злом.

— Ясное дело почему, — сердито нахмурил брови ангел, — колдовство Эстель обеспечивает дому неприкосновенность.

На худом лице Скелета появилось недоумение, будто он сомневался в услышанном. Но Вимона это не слишком беспокоило:

— Думаю, самое время прочесть молитву изгнания дьявола. Бог должен видеть нашу солидарность. Нашу готовность бороться с демонами и впредь…

Глава 4. Поверженные ангелом и ложью

— Вы не держите горничную? — спускаясь по лестнице, Нина провела рукой по тонкому слою пыли на перилах.

— Иногда к нам приходит Рита. Этого достаточно, — рядом шла Эстель, элегантно придерживая полы платья, — а вот и она, — тетушка тут же среагировала на стук дверного молотка.

Долговязая девушка в холле принялась бороться с пуговицами клетчатого пальто. Неуклюже стянула узорную шапочку, и по плечам заструился каскад рыжих с золотом волос, которые горничная тут же перехватила тесемкой. Рита была не слишком старше Нины; с милым, курносым лицом, испещренным веснушками, и ямочками на щеках. Беспечная радость в больших голубых глазах изобличала легкомысленность, граничащую, скорее, с фривольностью, отчего ложилась на грудь Нины растущим раздражением.

— Нина, познакомься с Ритой, — обычно Эстель тонко улавливала настроение племянницы, но в этот раз их ментальная связь дала сбой.

— Мне в ее услугах нужды нет, — плохо скрывая неприязнь, ответила Нина. Театральный оскал горничной приводил ее в холодное бешенство.

Эстель бросила на племянницу осуждающий взгляд. Подобным образом тетушка окидывала младшую сестру, когда хотела воззвать ту к совести. Но проявление характера Агнес не избежало немого порицания даже без присутствия самой Агнес.

— Серьезно? — с задором переспросила Рита и повесила пальто на крючок. Ее беспричинное веселье создавало впечатление человека недалекого ума.

— Просто будь добра, держись от моей комнаты подальше…

— А то рискую найти что-то непотребное?

— Ага, кулак промеж глаз.

Эстель возмущенно кашлянула, собираясь сказать, но урок хороших манер ненароком прервало появление Грейсона и Джеймса. Оба одеты в рабочее, только вернулись с заказа в городе. С улицы в дом потянуло запахом мокрой хвои.

— Привет, мальчики, — колокольчиками зазвенел голос Риты.

Нина ощутила неожиданный укол ревности.

— Здравствуй, Рита, — устало махнул Грейсон.

Джеймс молчаливо прошел мимо. Уголки губ на лице горничной разочарованно опустились, и Нину охватило злорадное удовлетворение. Привкус гадости хоть и щипнул стыдливо приличия ради, но определенная ложка сахара оставила внутреннего демона сытым.

Утешенная тем, Нина отправилась к себе. Она так и не успела обжиться в комнате, отчего развороченная обстановка выглядела как последствия урагана и требовала неотлагательной уборки.

Но гнетущее, уже знакомое ощущение подкралось внезапно.

Оно не сопровождалось ни звуком, ни ветерком, но превосходно замечалось встревоженным нутром. Нина закрыла глаза, прислушалась к чувствам. Кто-то стоял за спиной и выжидающе смотрел на нее. Как хищник, подглядывающий за жертвой. В висках зашумела кровь. Уверенная в промахе интуиции, она рывком обернулась. Из темного угла Нину изучали два желтых глаза.

Они левитировали в тени, потеряв носителя. Золотые радужки сощурились в пренебрежении. Каждый хотя бы раз в жизни видел демоническое лицо в обыденных вещах: на складках занавесок, в пригорелых блинчиках, ковровых узорах, — но эти глаза были определенно иного толка.

Нину бросило в ужас. Она вздрогнула и пошатнулась, теряя под ногами пол. Оцепенение сковало разум, принудив бездейственно смотреть на золотые огоньки.

Но стоило раз моргнуть, и угол опустел.

Пытаясь унять частое сердцебиение, Нина бегло осмотрелась по сторонам. От признаков другой жизни сохранились только воспоминание и общая смятенность, — оставалось разве что усомниться в психическом здравии. Виной могли быть слабость мышления, последствия стресса…

И только какая-то небольшая часть разума уговаривала поверить собственным глазам.

Новая рабочая неделя ознаменовалась тишиной, за весь день порог «Джермэйн» не перешел ни один посетитель. Марго выставила на прилавок стопку журналов и принялась вырезать атрибуты успешной жизни для «Карты желаний». Между заграничными достопримечательностями и красивыми мужчинами оставались белые просветы, и теперь ножницы вели напряженную борьбу с тонким узором алмазного колье, которое Марго пыталась «украсть» с шеи фотомодели.

Нина погрузилась в себя, почти слепо размахивая ручкой на кассовых чеках. В подтекших набросках узнавались очертания «Барнадетт», «Харлея» Грейсона. Горящих глаз в углу комнаты. К художественным наклонностям она всегда относилась прохладно, находя их не более чем неплохим способом заглянуть внутрь себя. Как плавно тянулись линии на бумаге, так размеренно текли ее мысли.

Нина терзалась в сомнениях уже не один день. Она видела что-то не из этого мира, но отказывалась принять это. В какой-то момент борьба со здравомыслием стала настолько утомительной, что Нина спросила у тетушек-сестер, что делать, если мир вокруг вдруг стал безумен?

«Когда воюют ум и сердце — обратись к молитве», — ответила Эстель.

«А лучше — прикончи бокальчик красного», — завершила Агнес.

Для Нины не существовало религии. Если бог и был, то наверняка его список дел ограничивался двумя пунктами: «нежиться на подушке из облаков» и «как можно точнее плюнуть в Нину Стелманис», потому что ничего, кроме испытаний, Господь ей за всю жизнь не послал. Однако в глубине души продолжала теплиться вера в нечто, не имевшее объяснения.

Быть может, в безграничные силы мироздания?

Нет-нет, пяти органов чувств точно было недостаточно, чтобы начать общение со Вселенной. И раз ничто не могло дать ответы, Нина решила положиться на шестое, — оно подсказывало, что Эстель знает, где найти в городе покой.

Закончив расписывать очередной чек видами Порт-Рея, Нина бросила его к остальным рисункам в банку для чаевых. Стоит ли вообще говорить, что, кроме мусора, никаких чаевых там отродясь не было? Она надела куртку и покинула кофейню без объяснений. Марго особого любопытства не проявляла, уже за это к ней можно было проникнуться симпатией.

По городу Нина шла неторопливо, наслаждаясь редким безоблачным днем. Полупустые улицы создавали впечатление, что бескрайние просторы ясного неба заставили жителей с непривычки попрятаться по домам. Вскоре на горизонте заблестела водная гладь, а близ набережной показалась портрейская святыня. Грудь заполнил бодрящий морской воздух.

В общем виде храм смотрелся скромно — невысокий, из белого камня; серебряные кресты отражали осеннее солнце на пикообразных башнях. Холодные лучи света крались сквозь цветные витражи в стрельчатых окнах и согревались в свечах залы. Купол внутри опирался на каменные колонны, соединенные