Песня для Корби - Эгис Кин Румит

– Хочу пристрелить это, – ответил Токомин. – Убери ноги.

Он полез под сидение. Корби схватил его за плечи. Отец Андрея оказался удивительно слаб, и подростку не составило особого труда остановить его: Токомин перестал шарить руками по полу и обессилено откинулся на спинку своего сидения. В салоне «хаммера» повисла тишина. Ник вытирал рот бумажной салфеткой.

– Будет только хуже, – бледным голосом сказал Корби. – Это лишь его жертва, а там, впереди – оно само.

– Сколько осталось? – еле слышно спросил Ара.

– Километра два, – ответил отец Андрея.

Корби вдруг захотелось его убить. За прежнюю жестокость, за нынешнюю слабость, за то, что он возит с собой это оружие. Он наклонился и посмотрел вниз, под свое сиденье. Там поблескивал пистолет. Корби почувствовал, как тянет руку вниз, а потом замер.

В его руке все еще была карточка. Андрей. Корби вспомнил, что Андрей останавливал того, кто приходит из долин. Он вспомнил, что Андрей ему сопротивлялся. Медленно, словно в кошмарном сне, подросток заставил себя разогнуть спину и сесть ровно.

– Что? – спросил Токомин. – Не нашел?

– Давайте все выйдем из машины и подышим свежим воздухом, – заторможено, еле слышно попросил Корби.

– А оно там ходит? – поинтересовался Ара.

– Ходит, – сказал Корби, – но это неважно, потому что оно у нас у всех в голове.

– Да, – согласился Ник.

Он первым выбрался из машины, Ара – за ним.

– Вылезайте, – сказал Корби Токомину. – Я не могу Вас оставить в салоне с револьвером.

В лице отца Андрея что-то дрогнуло. Мгновение он выглядел ужасно, как маньяк, который не может скрыть ни одной эмоции, но все равно пытается хитрить.

– Вылезайте, – повторил Корби. – Так нужно.

Токомин открыл дверцу и вышел из машины. Корби еще несколько секунд сидел на своем месте. Он уперся руками в бардачок и попытался сосредоточиться.

– Ни одного лишнего движения, – тихо приказал он самому себе. Наклонился. Нащупал оружие, убедился, что держит его не за рукоятку, а за дуло, и медленно вылез из машины. Было прохладно. Воздух пах ночью и лесом. От машины несло жаром перегретого мотора. Корби стоял и сжимал револьвер в одной руке, а карточку Андрея в другой.

Оранжевые перила моста казались белыми. На асфальте – россыпь битого стекла и темный силуэт растрепанной кем-то веточки. Мимо ничтожных предметов шли кровавые волчьи следы. Корби услышал мерный шум воды. Он посмотрел вниз.

Вода была почти черной. Мост стоял на дамбе, грубо сложенной из источенных рекой и временем бетонных блоков. Полуметровым водопадом река переваливала через них, шумела и мощными суженными потоками уходила под сваи.

Корби оглянулся на своих спутников и увидел, как хищно они смотрят на оружие в его руках. «Этого не будет, – подумал подросток, – как и Андрей, я не ты». Он изо всех сил швырнул пистолет с моста. В темной воде раздался громкий всплеск.

Корби стоял, задыхаясь, и чувствовал, что его всего трясет. «Еще немного, – осознал он, – и я бы сам убил их всех, а потом себя». Он положил руки на заграждение. Металл показался ему ледяным.

Внезапно одно из бревен мусорной кучи переломилось и ушло в воду. Плотина сдвинулась. За секунду она вся изменила свою форму. Какие-то ветки, дрожа и щелкая, будто неведомое чудище, выдавились на поверхность бетонных свай, перевернулись и полетели вниз, под мост. Над водой медленно начали формироваться нити тумана, тонкие и белые, как волосы старика. Корби подумал, что к утру они поднимутся отсюда единой серой пеленой. Он различал темные силуэты ив, разорванные погруженной в реку пустотой неба. В зарослях осоки громко плеснулась вода, а потом снова раздался призрачный ночной крик, исполненный сводящей с ума тоски. Он длился несколько секунд, протяжный, исступленный – и все же холодный, такой холодный – а потом резко и безвозвратно оборвался. Где-то рядом был космос, и в нем скиталась черная душа, которой остался только этот нечеловеческий крик.

Корби понял, что еще немного, и ему уже будет все равно. Он перестанет различать жизнь и смерть, воду и воздух. Он сам прыгнет в черный водопад. Его разрубят стальные прутья, изрежут утонувшие осколки стекла, и тварь с тоскливым голосом попирует в последний раз, разматывая по заросшему берегу лабиринт из его внутренностей.

– Дальше я пойду один, – сказал он.

– Ни за что, – пробормотал Токомин.

– Сосредоточьтесь, – приказал Корби ему и своим друзьям. Он увидел, как в их глазах стало на капельку больше жизни и смысла. – Если пойдем вместе дальше, мы все поубиваем друг друга.

– А если ты пойдешь один, то покончишь с собой, – возразил Ник.

– Нет, – сказал Корби. – Я уже не сделал этого. Кто еще из вас мог бы сейчас взять этот пистолет и выбросить в воду?

Он не бравировал. Он чувствовал, что это глубокая правда. И они все тоже это чувствовали, и поэтому молчали.

– Я пойду один, – сказал Корби. – Я должен один. У меня долг перед человеком, который там.

Он говорил без всякой надежды. Он знал, что там, в темноте, его ждет кошмар и боль. Но теперь, после всего, что случилось и не случилось, он не мог бросить Андрея, даже если это означало, что они вместе умрут.

Глава 31

Охотничьи угодья

В небе над лесом вспыхнули звезды. Их крошечные бледные отражения задрожали в воде у запруды. Тишину ночи нарушал только холостой ход двигателя. За стеной ярко освещенных фарами «хаммера» листьев зависла наблюдающая пелена черноты. Корби подумал, что громкие крики, стрельба и весь ревущий ужас войн не так страшны, как безмолвное внимание, исходящее от нее и постепенно смыкающееся вокруг них.

– Значит, ты пойдешь один? – спросил Ник.

– Да, – сказал Корби.

– Это ведь не предательство с нашей стороны? – уточнил Ник.

– Нет, – ответил Корби. – Я прошу вас ехать обратно. В город, в дом Андрея, к другим моим друзьям.

Ара низко опустил голову.

– Мы не смогли, – прошептал он.

– Никто бы не смог, – сказал Корби. – Держи.

Он протянул карточку обратно Аре.

– Лучше возьми ее с собой, – посоветовал Ник.

– Как ты сказал, там нет небоскребов, – возразил Корби, – а мне ничего не нужно, разве что фонарик, чтобы не споткнуться.

– У меня есть, – сказал отец Андрея. Он обошел «хаммер» сзади, открыл багажник. Черный брат попытался взять карточку Андрея, но она запотела в руках Корби и начала выскальзывать из пальцев. Она бы упала, но снизу ее подхватил Ник. Долю мгновения они держались за карточку все трое.

И тут что-то произошло.

Корби ударил в глаза резкий свет, и на несколько мгновений он почти