Шесть оттенков одержимости - Амалия Мо

— Приятно, что ты такой послушный. — В её руке лежал пакет с донорской кровью.

Она потянулась к ножницам и отрезала край, отчего в воздухе закружил металлический запах. Шанте наклонила пакет и из уголка в бумажный стаканчик из-под кофе полилась кровь.

— Знаешь, я так люблю эти штуки, — улыбнувшись, сказала она, закрывая стакан пластиковой крышкой. — Никто и не догадается, что внутри. Вот за эту разработку действительно стоит поблагодарить человечество. У них так мало достижений, но некоторые, правда, полезны.

— Тебе нельзя пить кровь. Ребёнок…

Откинув голову, Шанте громко рассмеялась.

— О, право! Твоё желание иметь детей действительно достойно восхищения, — оставив стакан, она подошла ближе и провела пальцами по краям костей.

Взгляд скользнул по ним лишь на секунду, фиксируя увиденное, и тут же вернулся к ней.

Верховная выглядела абсолютно спокойной, будто в её картине мира всё давно было предопределено. И меня нервировало это. Я не любил, когда ситуация ускользала из-под контроля, и тем более не терпел, когда кто-то контролировал её лучше меня.

Шанте не пыталась скрыть происходящее, не суетилась, не оправдывалась, не искала выхода. Напротив — позволяла мне рассмотреть всё до мелочей, будто ждала оценки.

— Кости тут, кстати, с утра лежат, я рассчитывала, что ты заметишь, но, очевидно, ты был так вымотан после встречи со своей шлюхой, что пропустил это… — обиженно надув губы, Верховная покачала головой. — И ты не тронул меня до сих пор из-за ребёнка, ведь так? Знала, что это сыграет мне на руку.

Не выдержав, я подскочил, готовясь прямо сейчас оторвать её башку. Шанте выставила ладонь и цокнула языком.

— Ну, куда же ты так торопишься, Ри? Я ведь ещё не рассказала тебе главного, милый. Разве ты не хочешь признание? — она захлопала глазами.

Слова прошли сквозь сознание, будто не за что было зацепиться, и лишь спустя секунду сложились в единую картину. По телу медленно разлился вязкий холод.

Здравый смысл вцепился в затылок мёртвой хваткой. Я сжал кулаки и медленно, через силу выдохнул.

— Садись, Ри, — Юриэль говорила почти ласково, будто впервые не отыгрывала, а показывала себя настоящую. — Не порти момент.

Преодолевая желание услышать хруст ломающихся костей вместо слов, я вернулся на место. Годы ушли на поиск виновного. Годы пустоты, тупиков и вечной погони не за теми.

Верховным я стал, потому что мечтал изменить мир. А в итоге я только сильнее погряз в паутине. Время, которому я поклонялся, не вернуло мне прошлое и не приблизило будущее. Но здесь и сейчас у меня было настоящее и та правда, за которой я годами гнался…

Шанте подхватила стакан и плавно прошла к другому концу стола, усаживаясь напротив. Разделяющий нас стол с костями казался алтарём, на котором она собиралась принести в жертву правду.

Алиса продолжала неподвижно сидеть, пялясь в одну точку.

— Я много раз говорила тебе о своём детстве, но, полагаю, ты никогда не вдавался в детали. Мои родители были мясниками, не в прямом смысле этого слова. У них были заводы по производству мяса. Иронично, правда? Но это была целая империя, ведь, как и нам, людям нужно что-то есть. Мы кормили их, чтобы потом их же есть, забавная пищевая цепочка.

Шанте покачала головой, и в этом жесте было столько снисходительности, что я едва сдержал порыв снова на неё кинуться. Мысленно хотелось побыстрее перейти к сути, но я продолжал подыгрывать.

— Потом у бизнеса отца появились конкуренты среди обычных людей. Простые человечишки посмели угрожать первокровным. Представляешь? Отец не придавал значения, а потом машину, на которой он ехал с моей матерью, взорвали. Вот так в один день я потеряла тех, кого любила и всё из-за… этого мяса, возомнившего себя здесь богами. Мы всегда были идеалом, но мир велел нам молчать и подстраиваться, нам, Риэль!

Хлопнув по столу, Верховная впервые показала истинное лицо, искажённое ненавистью. Маска сползла, обнажив глаза, налившиеся кровью и губы изогнутые в гримасе отвращения.

— Я ещё не прошла инициацию, но уже знала, что мы отличаемся от них… Опеку надо мной взяла бабка по линии отца. До этого я никогда не видела её, мне говорили, что она умерла. А оказалось, что не умерла, но придерживалась традиционных взглядов на мир. Свою первую кровь я попробовала в четырнадцать. Бабуля разрешила обескровить мальчишку, который приносил газеты, — на губах растянулась улыбка, — это было… приятно.

Копаясь в памяти, я не мог вспомнить таких подробностей о прошлом Шанте. Она обходилась лишь тем, что родители мертвы и её воспитывала родственница. Знай я такие детали, давно бы двигался в нужном направлении.

— Позже было посвящение и знакомство с другими первокровными. Все из влиятельных семей, кроме меня и Ады… Ах да. Ты же не знаком с ней лично. Ты уж извини, у меня очень мало друзей, но их я предпочитаю не показывать… Хотя с Альваром получилось так неожиданно… — Шанте провела пальцем по крышке и облизнулась. — Так вот, родителей убили и весь их бизнес быстро растащили акционеры. А моя старуха, хоть и была обеспеченной, но любила делать ставки. Как ты уже мог догадаться, удача была к ней неблагосклонна. Она проиграла всё, что у нас оставалось.

Я внимательно слушал, стараясь не упускать ни единой детали в рассказе.

— Мне буквально пришлось вытаскивать нашу семью из дерьма. Тогда-то и пришла первая идея открыть свою ферму, — голубые глаза оценивающе уставились на меня, но я оставался неподвижным. — Мы с Никсоном любили устраивать вечеринки «для своих» и быстро поняли, что первокровным нравится не просто пить из сосуда, но и делать ставки. Так мы открыли аукцион… Как сейчас помню тот вкус денег, который хлынул к нам таким потоком, что было трудно устоять перед соблазнами.

Когда-то я считал, что мы похожи… Пожалуй, я мог составлять личный топ ошибок, которые совершил в жизни, и эта заняла бы в нём почётное первое место.

Но потом я вспомнил, как годы считал Лидию убийцей. Нет, всё-таки заблуждение с Шанте сместилось на второе…

— Первое время покупали сирот из детских домов. Потом заключили контракты… — в её голосе не было ни сомнений, ни пауз, только выверенная до безумия уверенность, что всё сделано правильно. — Ты знал, что дети без семей тоже зовут мамочек, когда им страшно? Мы вот с Тео тогда очень