Пересмешник на рассвете. Книга 2 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

– Да, я вернулась.

Флип отставил пепельницу в сторону и встал, расправляя брюки. Однако спускаться не спешил.

– Где ты их нашла? – спросил он, указав на Вильгельма и остальных. – Я думал, ты ходила в церковь.

– Там и нашла, – кивнула Клара. – А еще я встретила там Сильвию. Кажется… Надеюсь, он знает, где искать Дафну. Он будет ждать нас, он и Тереза Аркана…

– Ага, – сказал Флип. – Арти, Винкерс… Не буду врать, что я удивлен, но я рад вас видеть. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом. А это…

Он прищурился.

– Сесиль?! Бог мой… Не узнал тебя сразу, прости.

Сесиль поморщилась.

Клара застыла в неподвижности, уставившись на собственные туфли. Вильгельм плохо разбирался в таких вещах, но даже он почувствовал напряжение, разлитое в воздухе. Он не понимал, в чем причина, но волоски на руках зашевелились.

– Ты нашел свое радио? – Голос Клары дрогнул.

– Нет, – ответил Флип. – А может, и да. Нужно кое-что проверить.

В этот момент на боковой лестнице, ведущей на третий этаж, послышался грохот, и по ступенькам, размахивая руками, скатился Хавьер. Спускаясь по лестнице, он умудрился наступить на конец своего дурацкого шарфа, вот и не устоял на ногах. Врезавшись плечом в стену, Хавьер отлетел назад, как мячик, нецензурно выругался, но тут же вскочил на ноги. Спутанные волосы стояли торчком, красные глаза сверкали, да и вообще у него был вид как у дворовой собаки после одной драки и в поисках драки следующей.

– Вот ты где! – прокричал он, наскакивая на Флипа. – Я все видел! Это же хрень какая-то! Там повсюду эти кусты, а окно выбито! И никого нет… Срань какая! Что тут происходит?!

Флип окинул его взглядом и промолчал. Хавьер закрутил головой и заметил вновь прибывших.

– О! А вот и фея соли объявилась! – Он помахал Кларе, но тут заметил остальных, и лицо его вытянулось. – Вим? Арти? Какого лешего?! Вы-то откуда взялись?

И пока Вильгельм подбирал достойный ответ, его опередил Этьен.

– А где нам еще быть? Луна привычно созывает висельников, – сказал он с мрачной усмешкой. – Вот мы и здесь.

Хавьер растерялся лишь на долю секунды, а затем заметался по лестничной площадке так, будто его ужалила пчела, от края к краю. Посыпались отборнейшие ругательства, но Вильгельм смотрел на него с жалостью. Он-то видел, что приятель напуган так, что у него поджилки трясутся.

– Надо же. – Флип потянул себя за ус. – Как все сходится…

Клара сильно сжала губы, а затем резко вскинула голову.

– Что случилось? – спросила она, и ее голос зазвенел как лопнувшая струна.

Флип ответил не сразу. Он прижал ладонь ко лбу и некоторое время смотрел на некую точку над головой Клары, словно бы ждал, что у нее вдруг появится нимб или же вырастут рога. Клара переступила с ноги на ногу, с каждым мгновением ее лицо становилось серьезнее и злее.

– Что случилось?! – повторила она громче.

– Цветение, – ответил Флип. – Началось Цветение.

– Что?! – Тут уж Вильгельм не выдержал. – Здесь тоже?! Когда мы шли сюда, на нас напал… Черт возьми! Это был Президент Республики, только он вылез из плаката на стене! Я вообще не понимаю, как такое возможно!

Под взглядом Флипа – обреченным, полным невыразимой тоски – он замолчал.

– Здесь тоже, – сказал Флип. – Я думаю, эта дрянь происходит сейчас по всему городу. Везде, всюду, где есть президентские портреты, а сам знаешь, сколько их…

Сесиль коротко вскрикнула. Этьен шагнул к ней, взял за локоть, но она отбросила его руку и шагнула вперед, ближе к Кларе, словно та единственная могла ее защитить. Вот только Клара ничуть не походила на защитницу: она ссутулилась, опустила взгляд и тяжело дышала ртом.

– Что еще? – хрипло начала она, а потом чуть ли не взвизгнула: – Что еще здесь случилось?

Флип провел ладонью по лицу.

– Они забрали ее, – сказал он. – Выбили окно, я не понял, изнутри или снаружи, и утащили ее… А госпожу Торрес, она была с ней рядом… С ней сейчас Макс, но, похоже, дело совсем плохо…

– Забрали? Кого забрали?! Кто забрал? – задыхаясь проговорила Клара.

– Мадам Буше. Я бы сказал, что это был Президент Республики, – ответил Флип. – Только… там было два Президента Республики. Я видел двоих, но не исключено, что их было больше.

На негнущихся ногах Клара прошла к лестнице и села на одну из нижних ступеней, спрятав лицо в ладонях.

– О господи… Почему? Почему все это происходит?

Флип шагнул было к девушке, но его опередила Сесиль. Вильгельм не понял, каким образом та оказалась рядом – перенеслась по воздуху, не иначе, – но не прошло и мгновения, как Сесиль уже сидела на лестнице и прижимала голову Клары к груди. Что она ей шептала – Вильгельм не слышал, да и не слушал, видел только, как дрожит ее спина, а в итоге и вовсе отвел взгляд. И Этьен, и Хавьер выглядели не менее растерянными и также не понимали, как себя вести.

Флип спускался медленно. На полпути он остановился, не решаясь подойти ближе. Вильгельм же отстраненно подумал, какой же его друг все-таки дурак. В их компании Филипп Санкре, может, был не самым талантливым, но точно самым умным, и ведь все равно дурак дураком.

– Вим…

– А? – Вильгельм вздрогнул.

– Хочу тебя кое о чем попросить, – сказал Флип. – Ничего сложного, просто… Включи радио.

– Радио? – не понял Вильгельм. – Какое еще радио? Зачем?

– За стойкой администратора есть приемник. – Флип махнул рукой. – Просто включи.

– Ладно, – пожал плечами Вильгельм, решив обождать с расспросами.

Он прошел за стойку, отыскал вышеупомянутый приемник и щелкнул выключателем. Из динамика раздался статический треск, время от времени прерываемый громкими щелчками.

Вильгельм вопросительно посмотрел на Флипа.

– Тишина в эфире, – сказал он, будто извиняясь. – Не думаю, что сейчас работает хоть какая-то станция.

– Покрути настройку, – велел Флип.

Вильгельм принялся крутить бакелитовую рукоятку – сначала в одну, затем в другую сторону. Ничего: не работало ни правительственное радио, ни радио «Фейяд», ни другие коммерческие станции. Эфир был пуст.

– Прости, – сказал Вильгельм, отстраняясь от приемника. – Но боюсь, сегодня радио не работает: слишком много новостей.

Никто, даже он сам, не улыбнулся дурацкой шутке. Он протянул руку к выключателю, но Флип его остановил:

– Погоди… Слышишь?

– Нет. А что, собственно, я должен…

– Тс-с! – Флип прижал палец к губам.

С минуту, если не больше, они стояли в тишине, прерываемой только шорохом динамика и почти беззвучными всхлипами Клары. Но только Вильгельм собрался сказать, что и сейчас ничего не слышит, откуда-то издалека, даже не из радиоприемника, а из некой бездны в