Химия кошек - Павел Ткачев
Я карабкаюсь по ступенькам за ним. Смерть замирает на середине моста, смотрит вдаль, и я слежу за его взглядом. Сначала вижу кусок здания с колоннами, потом красивую конструкцию на здании подальше, а следом и разноцветные купола-луковки на строении из красного кирпича. Но Смерть безразлично скользит взглядом мимо этого красивого вида и останавливается на кафе, плетеном кресле и женщине в нем. Она потягивает напиток из красивой чашки и дерзко ухмыляется, заметив, что Смерть глазеет на нее. Замечаю, как его бледные щеки окрашиваются румянцем. Это до того странно, что я теряю дар речи. Так… так смотрят друг на друга Паша и Яна.
– Зачем вы искали встречи со мной? До меня дошли слухи, – наконец спрашивает Смерть, оторвавшись от созерцания женщины и разворачиваясь к нам. Бастет и Хром так и стоят у ступеней моста, по левую сторону от нас. Богиня крепко прижимает к себе планшет, костяшки ее пальцев побелели. Думаю, звонок Эстер сброшен. Справа мелькает серая полосатая шерсть оборванки, но она лишь шмыгает поглубже под мост на противоположном берегу. Феникса так и не видно. Я единственная, кто оказался на мосту вместе со Смертью.
Как иронично.
– Мы… – Я собираюсь с мыслями.
«Давай, я верю в тебя», – Сульфур дает мне внутренний толчок.
– Мы хотели просить тебя… – снова начинаю я решительно и слышу, как уверенно и сильно звучит мой голос. Хорошо. – Не уничтожать этот мир.
– Уничтожать? – Смерть удивленно смотрит на меня. – Зачем бы мне уничтожать мир, где мне нравится жить?
– Нравится жить? – бормочу я скорее себе. Он сумел меня удивить.
– Да, кофе здесь отменный. – Смерть снова бросает взгляд через плечо, но я знаю, что про кофе он врет.
– Но ведь… ведь… откровения, – лопочет первая голова Бастет, и впервые вижу ее такой растерянной. – И сломанные печати.
– И что же сломанные печати? – Смерть выглядит заинтересованным.
– Пробуждение всадников ведет к Апокалипсису, – говорит вторая голова, третья лишь глазеет на Смерть, разинув рот. Выглядит слегка влюбленной, будто вот-вот издаст мартовский мяв. – И как только будет сломана последняя печать, то явишься ты… последний всадник. И тогда миру придет конец.
– Ну и ну, – хмыкает Смерть. – Чего только люди не придумают, правда? – и он озорно смотрит на меня.
Он совсем не такой, как я предполагала.
– Вы зря потратили столько сил, – продолжает он, сверля меня внимательным взглядом. – И мне жаль, что Война забрал ваши жизни. На самом деле, вмешайся вы или нет, он все равно бы пробудился. Не вы, так другие кошки. Не кошки, так люди. Не люди, так собаки. Не корите себя. Все случилось как должно.
– Как это? – я недоумеваю. Хром мелкими шагами приближается к ступенькам, ведущим на мост, но я предостерегающе мотаю головой.
– Всадники всегда пробуждаются, – спокойно отвечает Смерть. – Таков цикл. Жизнь – это спираль. Немного благоденствия, затем Чума, Война, Голод и… Что же. Новое начало. Этих циклов было бесчисленное множество, и будут еще.
– То есть ты не уничтожаешь мир? – хмурится первая голова Бастет.
– А что есть уничтожение? – философски спрашивает Смерть. – Я даю миру покой, слежу, чтобы завершившийся цикл дал рождение новому. Усмиряю всадников, когда это необходимо. И в основном просто… наблюдаю. Все должно идти своим чередом.
– Но почему… – обиженно тяну я. – Почему, если у тебя есть власть над остальными всадниками, ты не вмешался раньше?
– Когда-то давно я пытался. – Смерть улыбается уголком рта, но улыбка эта невеселая. – Но ничего хорошего из этого не вышло. Просто поверьте мне, пани.
Он мне нравится, и я хочу ему верить, но почему я должна?
«А почему нет? – спрашивает меня Сульфур. – Он вроде как… не выглядит злобным».
«Злодеи не всегда выглядят как злодеи», – ворчу я.
– Хорошо, – устало вздыхает Смерть, должно быть, заметив, что еще не убедил нас. – Давайте покончим с этим, хотя вы испортили мне выходные. Я собирался заняться этим в понедельник.
Он расстегивает верхнюю пуговицу на белоснежной рубашке и запускает руку за шиворот, подцепляя что-то. В сером свете сумерек я вижу круглый медальон на цепочке. Смерть дергает рукой, и цепочка рвется. Медальон остается у него в руках.
Он хватает его пальцами и ломает так же, как Яна ломает горькие таблетки, которые давала мне и Сульфуру каждые полгода. Медальон шипит, и от него поднимается тонкая струйка дыма.
– Вот, – ворчит Смерть, застегивая рубашку. – Последняя печать сломана. Скоро все три всадника будут здесь, и я упокою их ради начала следующего цикла. А сейчас прошу простить меня. Я все же бы хотел выпить чашечку кофе с женой, пока не начнется вся эта заваруха.
Он кивает Бастет, делает полупоклон в мою сторону, а затем идет к ступенькам моста. Бастет пятится, освобождая ему путь, а в моей голове бьется только одна мысль: кто вообще согласился выйти замуж за Смерть?
– Вы даже не представляете, пани Сендлерова, – бросает он через плечо, будто может слышать мои мысли. А может, и правда умеет такое. – Сам уже лет двадцать не приду в себя от шока.
«Хорошо, он немного пугает», – мямлит Сульфур внутри меня, и я с ним согласна.
– Если захотите убедиться в правдивости моих слов, – Смерть поворачивает голову в сторону Бастет, и я вижу его профиль – прямой нос, высокий лоб, острый подбородок, – завтра в это же время ожидаю вас в этом же месте. Вы сможете лично наблюдать, как я наложу новые печати. Не каждый удостаивается…
Внезапно раздается звук падающей капли воды, Смерть морщится, достает из кармана телефон, снова смотрит в сторону кафе и кивает.
– Что ж… – говорит он, прежде чем удалиться решительным шагом, ни разу не оглянувшись. – Доброго дня.
Я чувствую, что на деревянные доски моста из моего рта падает капелька слюны, и понимаю, что в шоке разинула рот.
«Не совсем то, чего мы ожидали, правда?» – хихикает Сульфур, и в кои-то веки я с ним согласна.
Мы лежим на кровати. Мне все еще не нравится эта квартира, но и оставаться мне здесь недолго. Рядом храпит Хром. Милостивая Бастет, я ни разу не слышала, чтобы коты так храпели (не то чтобы я спала рядом со многими, но все же). Сегодня Яна возвращается домой из больницы.
Всадники Апокалипсиса уснули неделю назад. Это было странное зрелище. И пугающее.
Нет, не было никакой борьбы, если вы так подумали. Но они были недовольны. Я поняла, что Смерть – их
