Миднайт Хилл - Алина Аффи

– Я раскопал могилу Эвелины Блэквуд, – сказал тот.

Глаза Альфреда округлились. Он перевел взгляд на Каришму, но та лишь обыденно кивнула, ткнув очередной брусок в камине.

– Она пуста, Альфред, – Пол заглянул ему в глаза. – Пуста. Исцарапана изнутри.

Альфред поджал губы и насупился, задумчиво кивая. Пальцы беспокойно взялись за атласный пояс халата, начав мерно мять его.

– Я, – слезы вновь скопились в уголках глаз, хотя Пол думал, что выплакал их на годы вперед. – Я ведь не верил вам. Я вообще не дипломированный врач, – вдруг выдал он сорвавшимся голосом. – Я только хотел заработать денег. Обманом. Я недостойный врач, недостойный друг, и все же, – Пол неуверенным жестом убрал волосы с лица и подвинулся на край кресла, ближе к Альфреду, – теперь я знаю, что вы правы во всем. Я чувствую, что оставил на дне могилы труса. Хотя мне страшно, очень страшно. Но у меня больше ничего не осталось. Единственное, как я могу искупить вину, – это бороться бок о бок с вами. Альфред, – Пол собрал последнее мужество где-то в гортани, чтобы суметь сказать самое важное, – я прошу у вас прощения. Простите меня. Мне так жаль.

Альфред нервно поднялся из кресла, и Пол повторил его движение. Они сошлись где-то посередине, у жара камина. Плед соскользнул с плеч Пола, когда они пожали руки. Это длилось всего мгновение, потому что Альфред вдруг крепко обнял Пола. От этого жеста он обмяк. Губы задрожали от мерных похлопываний по спине.

– Вы достойный друг, Пол, – нетвердым голосом сказал Альфред. – Вы проявили смелость и преданность ради меня. Я ценю эти качества. Все ошибаются. Главное, что ваше сердце доброе. Я сразу это почувствовал.

– Ой, два взрослых мужика, а такие сопли развели, – вдруг вставила Каришма, хотя и наблюдала с легкой ухмылкой.

Они отстранились друг от друга. Альфред неловко одернул халат и изобразил першение в горле, а Пол растроганно улыбался. Де Лордесы видят в нем то хорошее, чего, может быть, в нем и нет. Но оно появится. Он больше не подведет. Неловкий и странный Альфред, вдруг отвернувшийся, чтобы протереть очки, кажется, только что стал единственным другом Пола.

– Подождите, вы сказали, что не настоящий врач? – вдруг спросил Альфред, цепляя дужки очков за уши.

– Да, я… – неловко протянул Пол. Сердце камнем сдавило в груди.

– Да какая разница! Потом разберетесь, – всплеснула руками Каришма. – Давайте уже обсудим, что будем делать.

Она стремительно подошла к Альфреду и, схватив его руку, положила что-то в ладонь. Он задумчиво всмотрелся и тут взвизгнул, отшвырнув отрезанный палец. Он схватился за сердце и тяжело задышал, наблюдая, как ловко Каришма подпрыгнула, схватив трофей в воздухе.

– Это палец твоего врага. Это, – она указала на запятнанный плащ, – его кровь. Нужно взять след. Собрать собак и кошек.

– Кошек? – Пол недоуменно вскинул бровь.

– Собаки чуют зверя, кошки – мертвецов. Найдем их логово.

– Подождите, о-о-откуда у вас это? – опасливо указав пальцем на руки Каришмы, спросил Альфред.

– На нас напали на кладбище. Ну что, выезжаем? – преисполненная энтузиазмом, Каришма переводила распахнутые глаза то на одного, то на другого.

Когда Альфред уже хотел неуверенно кивнуть, Пол вдруг поднял руки в локтях и сказал:

– Нет-нет, подождите. Вообще-то, я должен рассказать кое-что еще. Хоть это и не делает мне чести. Опять, – Пол глубоко вздохнул, но решил, что только доведя исповедь до конца, он сможет уважать себя хоть немного. – Я был в поместье О’Коннеллов.

По окончании рассказа о встрече с Оскаром Альфред трясся от гнева.

– Мерзкий выродок, – сказал он. – Убить его мало.

Альфред вскочил с кресла и отправился в коридор. Пол и Каришма слышали, как строго он приказывает Джеймсу не спускать глаз с его жены.

– Ехать нельзя, – сказала Каришма, сев на полу напротив Пола. – Если убьем хоть одного, то объявим войну всему выводку и проиграем. Нельзя спешить. Нужно основательно подготовиться.

Альфред нервной походкой вернулся в комнату. Он громко дышал, оперевшись о спинку кресла Пола. Тот снова укутался в плед, почувствовав озноб.

– Эта жена О’Коннелла – их хозяйка, – говорила Каришма. – Нужно убить ее, остальные как минимум растеряются. Я соберу тех, кто может убивать, только нужно время.

– Сколько? – спросил Альфред.

– Год. Очень опасный год для нас всех.

Пол скрестил руки на груди.

– За год нас переубивают. Нужно как-то прятаться. Защищаться, – с тревогой заметил он.

– Есть кое-что, – глаза Каришмы вдруг загорелись, будто перед ней снова вспыхнуло пламя камина. – Один древний ритуал. Можно раскрошить останки нечисти в труху и залить в фундамент строения. Чем сильнее был демон, тем сильнее защита. Это называется «лечь костьми». Если сможем поймать так хозяйку, то здание будет долго защищать. И остальные нас не тронут.

– Но они же распространяются, как чума, так ведь? Могут порождать друг друга, – обеспокоенно заметил Альфред.

– Могут. Чтобы извести из города всех, понадобятся годы охоты.

– Значит, заложим здание, – голос Альфреда звучал поразительно твердо. – Я позабочусь. Найду землю, начну строительство. Соберем наемников под одной крышей. Я жизнь положу, но ни одной твари на этой земле не оставлю. О’Коннелл еще пожалеет, что пригрел такую змею. Это мой город, – гордо сказал он. – Де Лордесы его основали и им правили. Я справлюсь не хуже.

Пол завороженно выслушал его речь. Почему-то она отяготила сердце.

– Вы уверены, что хотите этого, Альфред? – заглянув ему в глаза, спросил Пол.

Тот согласно закивал.

– Я всю жизнь делал только то, что от меня хотят. Отец, народ, политики… жена. Вся моя жизнь – это сплошная попытка угодить всем вокруг. Чтобы мной гордились. Чтобы меня не убили. Но сейчас, Пол, я впервые в жизни делаю то, что сам считаю нужным и действительно необходимым. Это мой выбор. Я хочу заложить дом, в котором бы были охотники на ублюдских тварей, что пустили корни в моем городе. Они мне столько крови попортили, а теперь моя очередь. Я впервые чувствую, что делаю что-то важное от чистого сердца. И во многом это благодаря вам. Вашей поддержке. Вы ведь со мной, да?

– Мне нравится идея, – сказала Каришма, задумчиво перебиравшая кончик косы. – Сделаешь меня главной в этом доме? Я буду всех обучать. И Полгаста подтяну, – она слегка улыбнулась ему. – Не такой же он бесполезный, чтобы не научиться стрелять?

Альфред и Каришма перевели взгляд на Пола.

– Я тоже буду служить дому, – сказал он. – Чтобы защитить вашу семью. Пока не убьем всех до последнего.

Каришма обнажила зубы в широкой улыбке. У Альфреда на пухлых щеках появился румянец. Пол, глядя на них, впервые подумал, что в