Заброшка - Эра Думер

в конце концов видела его сцену каскадера на пиру.

– Да вы просто обнаглевшие ублюдки, – с усмешкой прошептал Ян и, взяв голову одного в захват, перевернул и бросил на землю.

Что-то хрустнуло, и вопль этруска возвестил, что у него перелом. Царь толкнул локтем в бок последнего копейщика и, крутанув в воздухе подобранным оружием, нацелился на него.

– Пощади! – взмолился этруск. – У меня есть ценная информация, кто нанял нас!

– Прости, но… – вновь в глазах Яна не было ни единого блеска души, – жажда крови сильнее любопытства.

– Не убивай! – вмешалась я.

Ян моментально вернулся в норму и уставился на меня широко распахнутыми глазами. Мое сердце выплясывало чечетку на раскаленных углях. И я допустила промашку.

– Берегись! – крикнула я, но поздно.

Этруск, сообразив, одним рывком дернул копьем, но Ян парировал удар, надавил, и в кусты отлетели оба оружия. Бог с размаху стукнул пятого, лишив его сознания, и отряхнул руки.

– И что это было? – улыбнулся он, надвигаясь на меня. Я не отошла, даже когда Янус не оставил между нами дистанции на дыхание. – Печешься о моей душе?

– Люди слабее тебя. Будь снисходительным. – Я задрала голову, чтобы видеть его лицо, похожее на расписную африканскую маску для кровавых ритуалов.

Ян присвистнул моей смелости. Он коснулся моих волос, я вздрогнула, но лишь плотнее свела брови к переносице. Ласково заправив волосы мне за ухо, бог очертил мой висок и скулы пальцем, подхватил под подбородок и, склонившись гаргульей, прошептал на ухо:

– Крошечная мышка учит ястреба охоте? Ты не боишься, что я пощажу людей и переключусь на «ищущих себя» миссионерок?

– Это угроза?

– Будешь стоять между мной и голодом, я предпочту легкий перекус. – Моей ушной раковины коснулось что-то горячее и влажное. Он что… облизнул меня?! Ян хлопнул меня между лопаток и отстранился с надменным смешком: – Не дергайся ты так. Я пошутил.

– Животик надорвешь, – парировала я, скрыв дрожь в голосе. – Если ты за всеми девушками так ухаживаешь, становится ясно, почему ты до сих пор холост.

Ян проморгался сине-голубыми очами «мистера невинности»:

– А что же, ты метишь на трон царицы?

Я не повела и бровью:

– На место верховной жрицы. Пекусь о твоей душе.

Вдруг я услышала странный треск и хруст. Молясь про себя, только бы не это, подняла взгляд и подавила крик ладонью: бог шатко отступил, опуская изумленный взгляд на наконечник копья, торчащий из груди. Из его рта потекла кровь, и я притопнула ногой, выдохнув в руку:

– Опять двадцать пять.

– Получай, латинский монстр! – «восставший» этруск со шрамом вынул копье, упершись ногой в поясницу Яна, но тот не позволил себе упасть и, оглушив оппонента, зажег на пальце странный символ и щелкнул в лоб.

У этруска закатились глаза, и он упал навзничь.

Царь зажал дыру в груди рукой, и пальцы с мигающими символами быстро залило красным. Я подбежала, кладя его руку на свое плечо, и помогла доползти до ближайшего дерева, чтобы усадить в массивных корнях.

– Какого фига? – я перестала сдерживаться в выражениях. – Ты издеваешься?

– Не пищи, мышка. Я его… – Ян сплюнул сгусток крови, – лишил сознания всего лишь.

– Блин, я не об этруске. Просто протыкание кое-кого оружием насквозь в лесу – формула, от которой меня тошнит. – С фырканьем я осмотрела его и всплеснула руками: – Ну, «бессмертная тварь», когда ты исцелишься? Нам бы вернуться в Лаций засветло.

Ян посмотрел на рваную рану, из которой обильно вытекала кровь, и на свои пальцы с мордой барана, узревшего новые ворота. Подзагоревшая кожа налилась землисто-серым оттенком. Усмешка медленно покинула мое лицо. Я осторожно спросила:

– Ты что, умираешь, мать твою?

– Похоже на то. – Ян вздернул брови и стер струйку крови с подбородка: – И почему ты злишься?

– Не хочу спускаться в Аид за твоей гламурной душонкой, – пояснила я. – Я тебе не Орфей.

– Тут Орк, гиблое место. – Царь прикусил кончик языка. – Со знанием дела говоришь. Ты полна сюрпризов.

– Скажем так, имела печальный опыт. Зажми посильнее. – Я села рядом с Яном и помогла ему заткнуть рану его собственным плащом. Он проглотил болевой стон.

За мишурой происходящего я не углядела главного: Ян погибал, а это означало, что нас затянуло в пространство куда более опасное, чем могла предположить наша команда по вызволению оружия из обители пустоты. Иными словами, Яна пырнули оружием демиурга, а его трудно представить в руках воина-«энписи». Но что это? Прикрытие? Пространство-убийца?

Меня передернуло от вороха «мурашек».

Я отвлеклась – Ян начал отключаться. Я похлопала его по щеке и сказала:

– Не спи. Я попробую что-нибудь придумать.

– Я боюсь этого, – прошептал Ян. У него слипались глаза.

– Фурина сказала, что тебе по зубам людская смерть, – приврала я, чтобы успокоить. – Надеюсь, ты не рассорился со здешним богом царства мертвых и выберешься как можно скорее.

– Не смерти, – покачал головой бог, и от его тона мое дыхание навалилось плитой на грудь. Я попыталась поймать его взгляд. – Забвения. Знаешь, я часто вижу кошмары. Иногда снятся наяву: мне кажется, мои магические знаки убивают меня. – Ян посмотрел на руки, бледный и как никогда потерянный. Его лихорадило. – Они ползают под кожей, впиваясь иголками в энергетическое тело… Понимаешь, о чем я говорю?

О боги. Мой бедный Ян… он абсолютно безумен.

Горло сковало в тисках, но я кивнула:

– Конечно. Ты просто устал. Тебе нужен отдых.

– Порой я пытаюсь вырезать их, – казалось, бог меня не слушал, – выковыриваю кинжалом или срезаю с кожей, но они возвращаются. Они хотят убить меня. Эти знаки подселили в меня агенты.

Я озадаченно вскинула голову:

– Агенты?

– Во мне есть что-то… инородное. В меня это подселили, и оно пожирает меня. – Ян снова начал отрубаться. В конце он пробормотал: – Жасминовый… рис.

Далее он понес неразборчивую чушь про каких-то единорогов, а после уснул. Я не смогла его разбудить, но пульс прощупывался. Протерев лоб от испарины, накрыла Яна плащом и поднялась.

Но спиной уперлась во что-то холодное. Резко обернулась, но меня схватили за руку и скрутили:

– Не рыпайся, чаровница, – захохотал громогласный воин. И когда он успел прийти в себя? – Тобой я займусь позже. Моя задача – добить латинского царя.

Растерявшись, на адреналине укусила этруска за руку. Он выругался на меня, но не отпустил, а я повисла на нем как собака, сжав челюсти.

– Дрянь! – выкрикнув, враг откинул меня: я больно ударилась об дерево и упала на землю.

Лежа на боку, сжала горсть чернозема. Вроде ничего не сломано, только вышибло воздух из легких. Кровь во рту – не от повреждений, просто от удара