Чиновничье болото - Олли Лукоево

героя хлынуло амбре то ли больницы, то ли анатомического театра (когда-то, еще в студенчестве, была у него красотка из меда, которая раз устроила ему экскурсию в это замечательное заведение; он тогда упал в обморок и посему не любил вспоминать о том эпизоде, а с красоткой, ставшей свидетельницей его потрясающего мужества, быстро, по-сволочному расстался). К горлу снова подступил противный слизкий ком тошноты, но он сдержался и на этот раз.

Цех был громадный — казалось, что всё население R только и делало, что занималось производством наркотика. В самом цехе было довольно светло — привыкшие к темноте глаза не сразу начали различать серые фигуры рабочих. Он приветственно помахал рукой и улыбнулся дежурной улыбкой, но внимания на него обратили не больше, чем обратили бы на таракана. Женщины и мужчины, старики и дети — все они сновались туда-сюда по помещению цеха или запускали старое-престарое, скрипучее, воняющее какой-то смазкой оборудование. И все они ходили по ковру из яркой и разноцветной пыли, которая кружилась по цеху, словно новогодний снежок.

«Боже, сколько лет этим машинам?» — невольно подумал он и провел пальцем по оборудованию. Палец в секунды покрылся чёрной копотью. Алексей Владиславович словно прочел его мысли:

— Последняя модернизация была году так в 1979, перед самым вводом советских войск в Афганистан.

— И эта рухлядь никого не убила?

— Эта рухлядь проработает ещё двести лет. Правда, несчастные случаи всё же имели место.

Но несчастные случаи его больше не интересовали — его внимание привлекли светло-голубые капсулы.

— Тот самый знаменитый силентиум?

— Да, — с гордостью ответил Алексей Владиславович. — Здесь мы производим его для внутреннего потребления и на продажу в научно-исследовательские институты. На основе силентиума учёные разрабатывают лекарства от СПИДа. Часть препаратов уже опробовали, но результат оказался неутешительным: лекарство вызывает депрессию, и все испытуемые покончили с собой.

— Для внутреннего потребления?

— Для рабочих.

— Они все под кайфом?

— Да.

— Наркоманы на опасном производстве?!

— Это не классический наркотик. Силентиум никак не влияет на координацию движений, в отличие от других наркотиков и алкоголя (который по своей природе тот же наркотик). Сохраняется нормальная координация движений, трудоспособность, базовые когнитивные способности…

— Зачем он тогда нужен? — перебил он своего собеседника.

— Ну как бы это сказать… Он делает человека спокойным и покладистым. Убирает недовольство своим существованием. Производство у нас небезвредное, смены длятся по 10, иногда и по 12 часов, а позволить себе зарплаты как Москве мы не можем…

— Позвольте полюбопытствовать: а НЕ как в Москве — это сколько?

— Какая вам разница?! — резко оборвал его расспросы Алексей Владиславович. — Вам платят достаточно, чтобы вы не задавали ненужных вопросов.

Он резко развернулся и сшиб с ног хлипкого подростка в грязных старомодных джинсах под застиранным серо-жёлтым от старости лабораторным халатиком. Мальчишка упал на пол и вместо того, чтобы встать, тупо уставился на своего начальника. Наш герой на автомате подал руку упавшему, но тот не взял её и продолжал смотреть перед собой бесцветными, какими-то рыбьими глазами. Наш герой озадаченно помахал рукой у него перед носом:

— Эй, пацан, все норм? Ау!

Мальчик немного опомнился, поднялся сам и, ничего не ответив, побрёл прочь с таким же тупым и отстраненным выражением лица.

— Не старайтесь, — насмешливо сказал Алексей Владиславович, — силентиум, кроме всего прочего, подавляет речевой центр в мозге.

— Но те тётки, которые возят мою тележку, разговаривают… Или они не под кайфом?

— Разговаривают, говорите? — глаза Алексея Владиславовича как-то странно загорелись, а челюсти сжались. — Опять тайком сожрали вексамен!

— Что сожрали?

Но собеседник уже не удостоил его ответом. Впрочем, ему было уже не до ответа: его мысли захватило только одно: ДОСТАТЬ НАРКОТИК ВО ЧТО БЫ ТО НИ СТАЛО! Зачем? А зачем 11-летний мальчишка первый раз пробует сигарету, а 13-летний — пиво? Зачем образованная девушка из хорошей семьи выходит замуж за бывшего зека, который будет ее избивать? Почему спиваются профессора и художники? Зачем люди смотрят порно? Зачем почтенный отец семейства едет на трассу, чтобы вытворить за несчастные 500 рублей с 16-летней девчонкой из семьи алкоголиков то, чего бы он никогда не сделал с женой, которую зовёт котиком и зайчиком? Мне сложно сказать, почему некоторые люди испытывают тягу окунаться в грязь. Любопытство? Эффект запретного плода? Или просто свойство человеческой натуры, мерзкое, но неистребимое? Наш герой и сам не понимал, зачем ему пробовать вещество, которое превращает людей в отупевший скот, не замечающий ужаса своего положения. Но здешняя обстановка (на его взгляд) вполне располагала к потаканию самым низменным пристрастиям.

Раз уж представилась такая возможность, надо ближе познакомиться с повадками аборигенов. Он стал наблюдать за рабочими цеха, всматриваясь в серые лица.

Лица рабочих, не выражавшие никаких эмоций, походили на маску из пыли. Волосы у большинства из них были всклочены, и в них въелась застарелая грязь. У некоторых рабочих не хватало пальцев, даже у детей. И никто из них и бровью не повёл, когда он зачерпнул в карман горсть синих таблеток. В другом углу цеха ему на глаза попался какой-то другой препарат — ядовито-розовые пилюльки. Может, это был тот самый загадочный вексамен, от которого перевозчицы обрели дар речи? Улучив минуту, он под теми же равнодушными взглядами рабочих сунул в карман горсть и этих таблеток.

Алексей Владиславович шёл впереди и ничего не заметил: он с воодушевлением рассказывал о чудесных свойствах силентиума и о том, что в будущем, возможно, этот препарат будут в обязательном порядке давать работникам тяжёлой, а потом и лёгкой промышленности, поварам, офисным клеркам, солдатам… Наш герой уже не слушал его и с нетерпением ждал окончания рабочего дня, чтобы остаться наедине с неведомым веществом. И вскоре его желание осуществилось.

Мне придётся немного отклониться от продолжения рассказа и описать комнату, в которой жил наш главный герой, потому что это может существенно повлиять на дальнейшее описание развития событий.

Жил он в подвале, в квартире-студии. Размер этого жилища был довольно мал и мог вызвать недоумение среднестатистического обитателя даже не московской Рублёвки, а просто хорошей сталинки в центре любого города-миллионника. Обычно в большой и просторной чиновничье-бизнесменской квартире такие комнатки использовали для хранения надоевших игрушек и прочего хлама. А сама мысль, что в таком помещении могут жить люди, вызывала презрительный смех или приступ клаустрофобии.

Пол квартиры покрывал старый, изъеденный и загаженный мышами линолеум, а с потолка, словно выпущенные кишки, свисало несколько лампочек на проводах, озарявших светом эту старую халупу. Спал он на старом, но довольно добротном диване. Еду для него приносили на старенький стол с гнилыми ножками.