Ржевский 2 - Семён Афанасьев

роду сейчас такие расклады, что кандидатура моего жениха — самая меньшая моя проблема. Кстати, предполагаю, из-за чего твоя монашка в чёрном возбудилась, — Барсуковой приходит в голову какая-то мысль, заставляющая её весело улыбаться.

Занятная женщина. Противоречий нет, хотя они есть. Парадокс.

— Она не монашка, — вздыхаю терпеливо. Потом задумываюсь. — Хотя по поведению таки да, монашка. Чего я спорю. Но я по-прежнему удивлён, что тебя не смущает мой дед и сама новость!

— Посмотри мне в глаза, — княжна заступает дорогу, поворачиваясь лицом. — Дим, не в те, — она подпускает в голос иронии, заметив, что мой взгляд рефлекторно мажет по её сиськам.

И не хочет оттуда выныривать.

— Смотрю, — поднимаю взгляд со вздохом.

— Мить, а какие браки прочнее? По любви или по расчёту? — она насмешливо наклоняет голову к плечу.

— Э-э-э.

А ведь хороший вопрос.

— Насть, я не знаю. Молодой ещё, опыта нет.

— Среди разводящихся девять на десяток — те, кто по любви женился, — просвещает она меня. — А среди тех, кто ЧЕСТНО по расчёту друг с другом перед свадьбой договаривался, восемь браков из десятка обычно до самой старости сохраняются. Я знаю, что говорю.

— Занятно.

Подхватываю её под руку и увлекаю дальше по тротуару.

— Тебе бы был смысл волноваться, если бы с твоего деда было, что взять. В материальном плане. — Продолжает она весело. — И ты бы ещё был где-то прав в своих опасениях, если б это он был миллионером, а не я, из нас двоих.

— Сложно спорить, — соглашаюсь, немного подумав.

Если хоть малейшее подозрение о причинах смерти деда возникает в будущем, князья Барсуковы в жизни от налёта репутацию не отмоют. Даже если не виноваты будут — всё равно никому ничего не докажут.

Общественное мнение, оно такое.

— Ты согласен, что Трофим Ржевский нищ, как церковная крыса? — ровно дожимает меня логикой княжна.

— Снова сложно спорить, — вздыхаю в очередной раз. — Кроме того, что он Барсуков теперь.

— Ну так и выбрось ты мой приворот к нему из головы, если даже я его выбросила, — решительно предлагает Анастасия. — Вычислила, да, было дело. По косвенным признакам сопоставила и вычислила. Ещё пару недель тому.

— Потом? — в этом месте напрягаюсь я. — Почему не пошла снимать?

— Отпустила ситуацию, — легко отвечает аристократка. — Если вдруг моё отношение к нему изменится, то на том этапе и будем решать, как дальше жить. Но я тебе массу примеров приведу, когда и любовь без приворота через пятнадцать лет сама заканчивается! Или даже раньше! Так что, всё в пределах жизненных процессов и статистики, если подумать, — подытоживает она.

— М-да уж. — Не знаю, что и сказать. — Через пятнадцать лет ему в девяносто, наверное, без разницы будет, любишь ли ты его по-прежнему или же чуть поменьше. Лишь бы кашу вовремя подавали. Прости, господи.

— У нас с твоим дедом есть кое-что общее, — смеётся магесса, — если подумать. Мы с ним оба не считаем денег. Но только он потому, что ему нечего, а я — чуть по другим причинам. — Барсукова легко касается лбом моего виска и припечатывает. — Можешь расслабиться: к супругу я отношусь серьёзно и чувства сердца — только часть этого комплекса. Ещё ответственность, забота, далее по списку. Кстати, телом он вполне. Крепок не по годам. А лицо — пф-ф-ф, мужику не главное.

— Скажешь, что у вас в роду сейчас происходит? Такое, что женитьба с семидесятилетним для тебя не худший вариант?

— Не сейчас. Скажу, но не сейчас. И мне с ним хорошо, если ты думаешь, что я что-то теряю.

Она не настаивает, не уговаривает, просто констатирует.

— Ну, я своё отговорил, — выдыхаю решительно. — Тебе жить. За совет спасибо.

— Не за что. Дим!

— А?

— Ты молодой ещё и кроме сисек порой вглубь не видишь.

— Например, чего?

— Мной ещё никто так в жизни, как он, не дорожил. — Она серьёзно смотрит мне в глаза. — Мне сейчас ЭТО главное, остальное херня. Без деталей.

— Оно понятно! Девке двадцать с небольшим, такие сиськи и тело! Ещё любишь его! — Молчу про деньги.

А сам смотрю на её сиськи.

Может, Наджиб права? И я всего лишь похотливая скотина?

— Это лишь возможные причины его любви, — Анастасия как-то мудро улыбается. — Причём не факт, что все.

— Э-э-э?

— А мне важнее результат. Любит — точка. Прочее неважно. Подрастёшь — возможно, поймёшь. Мить, мне деньги не нужны, х*ёв тоже перевидела, а вот что кто-то так, как он… ладно. Поговорили, вроде?

— Да.

Она целует меня в щёку и хлопает по плечу:

— Пока. Звони, если что — а то тебя твои девки потеряют.

Глава 4

— Дамы, да вас не узнать!

Далию и Мадину нахожу на первом этаже в одном из залов летней женской одежды.

Менталистка, когда не в своей чёрной простыне, похоже, питает слабость к плотнооблегающей одежде, судя по надетому на ней сейчас.

Она стоит возле кабинки, из которой через секунду выглядывает голова аль-Футаим:

— О, Дима. Что скажешь? Как выглядим?

— Вы и так были похожи, а сейчас как близнецы.

Они собрали волосы в однотипные хвосты и надели одинаковые чёрные платья.

— Нравимся? — принцесса полностью сдвигает плотную непрозрачную штору и поворачивается перед зеркалом примерочной.

Рядом с ней становится на деревянную подставку Наджиб. Последняя время от времени с тревогой косится на меня, но ничего не говорит.

— Да, — киваю. — Две секс-бомбы, Слово Ржевского, — добавляю чистую правду. — Более чем нравитесь, хоть сейчас в ночной клуб.

А чё, так и есть. Платья их обтянули плотно-плотно, жопы подчёркнуты узкими полосками нижнего белья, буфера, к-хм, без таких корсетов, который был, к примеру, только что на Барсуковой.

Если присмотреться, сквозь ткань платья можно разглядеть даже небольшие окружности на вершинах их выпуклостей.

— У меня сейчас штаны порвутся, — говорю ещё одну правду, наплевав на этикет. — Вау. — Несколько раз хлопаю в ладоши.

— Пха-ха-ха!

— Похотливая скотина!

Выглядят одинаково, а ведут себя по-разному.

— Вы на вид похожи, а в общении отличаетесь, — констатирую для поддержания разговора. — И вообще, Мадина, принцесса как