Ржевский 2 - Семён Афанасьев

class="p1">Японка и принцесса отправляются сразу ко входу, причём Далия старательно скрывает лицо под летней женской кепкой. Впрочем, княжна на неё и не смотрит.

Через минуту мы втроём идём по здоровенному тротуару, ярдов пятьдесят в ширину.

— Я на минуту. Хотела сказать спасибо за твоё гостеприимство и протянутую вовремя руку помощи. — Наджиб игнорирует тот момент, что Барсукова не сильно рада её видеть, и начинает разговор первой. — Я им не воспользовалась, но это никак не умаляет твоих усилий. СПАСИБО!

— На здоровье, — равнодушно отвечает Анастасия. — Дим, у нас серьёзный разговор по плану? Мне при третьем человеке неудобно.

Наджиб решительно открывает рот, потом на полуслове осекается и в итоге говорит:

— Если на тебя неожиданно начнёт депресняк накатывать или со здоровьем какие-то проблемы, ты можешь сказать мне. Контактами обменяемся?

— А ты великий лечитель? — удивляется Барсукова, не торопясь соглашаться.

— Да уж получше ваших целителей, судя по некоторым деталям… Так, чтобы не навязываться. Ты хотела помочь мне спастись с ущербом для себя — я это очень ценю. Для меня главным является твоё чистое намерение. Отвечаю на добро добром: я хороший целитель хорошей Школы. Ты можешь в любой момент обратиться ко мне, если тебе это будет актуально. Точка.

— Спасибо, — равнодушно кивает княжна.

Затем всё же протягивает браслет для касания.

— В любое время, — менталистка зачем-то задерживает взгляд на переносице Барсуковой. — Особенно если ты подумаешь, что сама не справляешься. Приду и помогу всем, чем смогу, без условий или платы.

— До сего дня справлялась, — фыркает аристократка.

— И слава богу! Если так будет и дальше — значит, я тебе просто не понадоблюсь. — Наджиб коротко кланяется и быстро уходит следом за Норимацу и аль-Футаим.

— Занятно твоя монашка переоделась, — Барсукова отмирает и провожает менталистку заинтересованным взглядом.

Из посольства в качестве гардероба принцессы привезли, кроме прочего, достаточно плотно облегающие брюки. На них рандомно проделаны дыры (закос под старину) — в общем, обтянули эти штаны кое-какие детали анатомии Мадины так, что…

С другой стороны, как говорят обе гостьи из Залива, в таком виде точно никто не опознает. Потому что никому и в голову не взбредёт.

— Не монашка она, просто старая одежда была такая по обычаю… Насть, дело такое. На моей половине ремонт делать не надо: я всё сам.

— Я тебя чем-то обидела? — мгновенно напрягается княжна на ровном месте.

— НЕТ! Вот именно поэтому я и хотел с тобой сперва поговорить! — поясняю. — Если даже ты первой реакцией возмущаешься, представь, что твой дед подумает?

— Хм, пожалуй.

— Особенно в свете того, что вы нам — хлеб-соль, убежище от войны, да без условий и под магическую клятву, — продолжаю. — Включая иностранцев, которых вы терпеть не можете. А мы вам, если по действиям судить, словно фигу в кармане держим.

— Ну да, есть такой момент, — вздыхает она.

— Сперва я к вам прибыть отказался. Наджиб тоже как из портала выбралась, даже в дом не вошла, так?

— Ага.

— А потом и японка огляделась по сторонам — и следом рванула?

— Угу. Получается, что мы вам чуть не навязывались, — ровно констатирует невеста деда. — А оно вам и не надо. А когда ты сейчас с заявлениями "Сам всё перестрою, без вас!" выступишь, наши за объявление холодной войны могут принять. Чтобы ты ни говорил и как бы ты ни мотивировал, м-да уж. Зря Троша за твоей спиной объединение затеял, надо было тебе сразу сказать, чё, — заключает она.

— Вот. Поэтому ты мне скажи, как технично ограничить реконструкции вашей половиной участка. На своей я сам всё сделаю, это первая часть моего разговора к тебе.

— А есть и вторая? — она заинтересовывается.

— Есть. Будущая автоматизированная система охраны поместья. Мне тут новости донесли, — пересказываю сообщение главного гвардейца Эмирата о вооружённых отрядах в Зоне через месяц. — Я в этой связи собираюсь кое-что предусмотреть.

— Ты же не боевой маг? — княжна серьёзно напрягается.

— Пока без деталей. Я сказал, ты услышала.

— Мить, я молчу о стоимости проекта, но как ты, будучи неграмотным, собираешься роман написать? Ещё и без копейки денег, когда чернила миллион стоят? Аналогия понятна?

Само известие, судя по её лицу, не новость.

— Да. Вопрос понятен, отвечаю: так же, как я со спецгруппой справился.

— А кстати, да! — спохватывается аристократка, между делом подхватывая меня под руку. — Расскажи, как смог?!

Вот это сиськи. И не такие уж они мягкие наощупь, по крайней мере, когда она ими мне в плечо упирается.

Или это эффект жёсткости от странного короткого мини-корсета, что у неё исключительно буфера под одеждой прикрывает?

В лоб не спросишь, руками не пощупаешь, а коэффициенты упругости почему-то налагаются друг на друга и смазываются, странно.

И вообще. Это деда невеста, решительно одёргиваю себя мысленно. А под руку она меня взяла потому, что наша культура от Залива отличается. Да и родственники мы по факту.

— Расскажи, как ты с ними управился! — настойчиво трясёт меня собеседница, опирающаяся на мою согнутую в локте руку.

Вырывая из неуместных сейчас размышлений.

— Карабин дед вручил при тебе, ещё напоследок пачку патронов бросил, усиленных.

— Я видела. Это ваше фамильное наследство от предка, оно из поколения в поколение переходило. Сейчас является оружием запрещённого списка. Троша тебе передал, никто раньше не думал, что пригодиться может, — на одном дыхании выдаёт княжна. — Дим, но я представляю возможности такой группы! Если честно, я тебя уже похоронила.

— С чего это?! — а вот тут непонятно.

Возмущаюсь искренне.

— Такая их группа пять раз из десяти нашу аналогичную сделает, а у нас народ серьёзный, поверь. Был в Посольском Приказе опыт с ними на югах, пересеклись в паре мест, — хмурится Анастасия, уходя в себя. — Ты как отбился?

— Да не знал я, что они такие непобедимые! Пристрелял карабин, замерил поражающий эффект боеприпаса, — пожимаю плечами. — Успел спуститься в подвал, нашёл вторую пачку патронов, не усиленных. За вычетом пристрелки, получилось тридцать девять выстрелов на одиннадцать идиотов.

— Не верится даже, — констатирует княжна. — Хотя о пристрелке и оценке патрона удивлена от тебя слышать. Ты совсем другим рос.

— Жить захочешь, не так раскорячишься, —