Призраки больше не молчат - Галина Васильевна Герасимова

Не то чтобы я сильно скучала по городу или охоте за призраками, но сидеть запертыми в четырех стенах быстро наскучило.

— Мы становимся адреналиновыми маньяками, — со вздохом признал Дин, пока мы пробирались по трущобам до нужного дома.

По словам Генри, в жилой пятиэтажке на чердаке завелся призрак, пугающий жителей скрипами и стонами. Смелых (и безрассудных) квартирантов, желающих выгнать его самостоятельно, не нашлось, и жители вызвали ловцов. Призрак мешал спать жуткими звуками, но агрессии не проявлял, поэтому на охоту отправили нашу десятку — с одним духом С или, в худшем случае, В-класса мы могли справиться сами.

Софи с кузенами засели в палисаднике под окнами на случай, если призрак попробует сбежать. Лили, Фред и Гарри ждали на втором этаже, а мы с братьями и Биллом поднялись на чердак и остановились на лестничной клетке у обитой металлическими полосами двери. За ней слышались подвывания. Звук то нарастал, то стихал, разбавляя ожидание напряженной тишиной.

— Вам не кажется странным, что дух живет за железной дверью? — скептически уточнил Билл, припав ухом к двери.

— Он мог попасть сюда, пока дверь была открыта, и оказаться в ловушке. А теперь бесится, что не выбраться, — пожал плечами Дин.

— Сейчас узнаем, — не стал гадать Билл и вскинул руку с колокольчиками. — Готовы? Тогда открываю.

Он заиграл «холод» и потянул дверь на себя. Внутри царил полумрак. Окна чердака были заколочены. Если бы не прохудившаяся крыша, нам и вовсе пришлось бы включать фонарики, но пока хватало дневного света. А еще тут было тепло, пожалуй, даже теплее, чем в подъезде. И пахло выпечкой. Кажется, я сто лет не ела сдобы тетушки Ло, но запах узнала безошибочно.

Мы с братьями переглянулись, понимая друг друга без слов. Внимательный взгляд выхватил детали, которые мы не заметили сразу: кружку на подоконнике, шерстяное погрызенное молью покрывало на старом пружинном диване, стопку журналов на полу, фантики от леденцов, заботливо сложенные по цветам.

В углу у заколоченного окна что-то шевельнулось, и Рой опустил пистолет.

— Выходи, — громко сказал он, и в тот же момент маленькая фигура бросилась на меня, сбила с ног и помчалась к двери. Я ударилась о раму старого велосипеда, до крови рассадив ладонь.

«Духа» Рой схватил в последний момент — мальчишка почти добежал до двери и, попав в чужие руки, отчаянно пытался вырваться и сыпал проклятиями. Ему было лет восемь на вид. Худющий, в одежде не по размеру, он злобно зыркал на нас из-под длинной челки.

— Отпустите! Уроды! Гады! Я ничего плохого не делал! — кричал он, ругаясь такими словами, которые приличным детям знать не положено. Хотя для Глуши это как раз было нормой. Рой встряхнул его за шиворот, чтобы заткнулся, и паренек прикусил язык.

— Эй, ты что творишь? Он же ребенок! — Билл с негодованием уставился на Роя. Тот вопросительно изогнул брови — что такого страшного случилось-то? — а медиум повернулся к мальчишке: — Что ты тут делаешь?

Похоже, Биллу не доводилось встречать волчат из трущоб, раз он надеялся, что мягкий доброжелательный тон поможет.

— Живет он тут, — пояснил Дин, поднимая покрывало. За диваном нашлись электрическая плитка, чайник, несколько банок консервов и мешок сухарей. Мальчишка явно рассчитывал надолго обосноваться. А свистящий звук, который жители восприняли за плач духа, издавал старый кассетный магнитофон.

— Я никому не мешаю. Чердаком всё равно никто не пользовался, — быстро оправдался найденыш, даже слезу пустил для верности.

Может, нас и пробило бы на жалость, не будь мы сами из Глуши. А так — видели концерты и получше.

— Идем. — Рой подтолкнул его в спину, выставляя с чердака.

— Вам что, ни капельки его не жалко? — Билл смотрел на нас, как на чудовищ, когда мы передали мальчишку в руки Генри.

— Он не одержимый, не больной, даже не особо голодный. Почему мы должны его жалеть? — удивился Дин.

Рой добавил:

— Генри отправит его в приют. Если получится, мальчишка найдет приемных родителей. Ему не выжить в Глуши одному. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Билл промолчал, но остался неприятный осадок. Кажется, он нам так и не поверил.

* * *

На следующее утро нас ждал сюрприз.

— Это ведь шутка? — Рой с надеждой уставился на Генри, но капитан с невозмутимым видом подтолкнул к нам вчерашнего мальчишку.

— Его зовут Стэнли. Позаботьтесь о нем пару дней. Из-за разрушения ЦИПа в общежитии все комнаты заняты. Его попросту некуда поселить.

— Может, хотя бы к Фреду? — Рой кивнул на соседнюю дверь. — Мы и так вдвоем в одной комнате теснимся.

— Мне отселить Дина? — тут же уточнил опекун, и Дин вцепился в локоть брата мертвой хваткой.

— Нет, я не о том, — тут же пошел на попятную Рой. — Но мы не очень поладили…

— Мы с вами тоже не сразу поладили, — утешил его Генри. — Боюсь, остальные просто не справятся. Они ведь не знают, чего ждать от детей Глуши.

Капитан усмехнулся, но ничего забавного в этом не было. Идея дурацкая! Впрочем, Генри и сам понимал, какую свинью нам подкинул, и, сославшись на дела, ушел, оставив у дверей нового подопечного.

Насупившийся мальчишка переминался с ноги на ногу, то и дело одергивая рукава потрепанной рубашки с чужого плеча. Делать нечего — я взяла проблему в свои руки.

— Ну что, проходи. Чай будешь?

Гость посмотрел на меня исподлобья и нерешительно кивнул. Рой отодвинулся в сторону, давая ему пройти, а я предложила осмотреться, пока готовлю. Стеснение мальчишки длилось недолго. Стоять у стеночки Стэнли вскоре надоело, и он сначала изучил нашу книжную полку, затем выглянул в окно, но вид на школу его не вдохновил. После мы застали его, листающим альбом Дина. Рисунки чудовищ нейтрализовали его на некоторое время. По крайней мере я успела сходить на кухню, поставить чайник и вытащить из заначки сушки и сахар.

Арчи мальчишка проигнорировал, а когда котенок попытался потереться о его ногу, с недоумением одернул штанину. Слава богу! Пусть будет обычный мальчик, а не контрактник. У него и без того дурной характер.

На появившиеся на столе сладости гость отреагировал с таким энтузиазмом, что у меня невольно ёкнуло сердце. Недавно мне самой казалась невозможной жизнь в сытости: когда ложишься спать, а желудок не урчит от голода, и кусочки хлеба не надо превращать в сухари…

— Не бойся, никто не отберет. Ешь спокойно. — Я уселась напротив, пододвигая ему обжигающе горячий чай.

Стэнли громко подул