Ворожей Горин – Фолиант Силы - Евгений Юрьевич Ильичев

лишние вопросы. Впрочем, всерьез он к информации подобного рода не относился, искренне считая Совет очередным ведомством для освоения бюджетных средств. И в целом, расскажи мне кто о Священном Совете Синода и о том, чем он занимается год назад, я бы скорее всего тоже так подумал. Ну, или попросту посчитал бы психом, повернутым на конспирологии, того, кто мне такую тайну поведал.

Я кивнул разведчику и представился:

— Горин. Ворожей Горин.

— Бонд. Джеймс Бонд, — ответил мне той же монетой ГРУшник, чем очень меня порадовал.

Иметь за спиной человека с уравновешенной психикой и крепкими яй… эммм, нервами — дорогого стоит. Пожалуй, этих двоих, (я покосился на генералов МВД), я отправлю спать — толку от них все одно нет. А разведчика можно будет использовать.

— Не потрудитесь объяснить, что тут происходит? — вновь влез в разговор второй генерал, но я лишь пальцами повел перед его лицом, словно заправский джедай:

— Это не те дройды, что вы ищите.

Генерала такой ответ полностью устроил, поскольку сопровождался мой пасс рукой нехилым таким щелбаном из силы.

— А, это не те дройды, что мы ищем, — махнув рукой, механически повторил мои слова генерал.

Второй горе-вояка, похоже, уже совсем ничего не соображал. Он с умным видом выслушал коллегу и покорно кивнул, соглашаясь с его мнением. Вскоре оба генерала успокоились и потеряли всякий интерес к происходящему вокруг. Отойдя в сторону, они, как ни в чем не бывало, принялись обсуждать вполголоса, какой-то прошедший не так давно корпоратив.

Мы же с разведчиком продолжили общение.

— Лихо вы их, — прокомментировал увиденное он. — Вы со всеми так?

— Только с идиотами, — весело подмигнул я ему.

— То-то я сижу на заседании и не одупляю, с какого это хрена мы, вместо обсуждения ситуации по заложникам, обсуждаем заказ из макдака.

— Прямо так… — присвистнул я. — А Пелагея, куда сильнее, чем я думал.

— Я так понимаю, вы из той конторы секретной, что следит за такими, как они.

Он покосился на раскуроченное окно. С улицы доносился невыносимый визг голодных упырей.

— Я, нет. — Искренне ответил я, — а он, — я кивнул в сторону отца Евгения, — да.

— А девочка?

— В штанах у тебя девочка! — огрызнулась Вилкина.

К нам подошел священник, всем своим видом показывая, что сожалеет о словах Вилкиной и испытывает испанский стыд за ее поведение. ГРУшник отмахнулся:

— Не парьтесь, батюшка, я привык и не с такими общаться.

— Не с «такими», это (непечатно) с какими?

Что-то мне подсказывало, что Вилкина сейчас была на пределе своих психических возможностей.

— Она, в общем, тоже в теме, — сказал священник, протягивая руку ГРУшнику. — Полковник Смирнов.

Разведчик и бровью не повел, видимо, полковники в рясах в его мире это обыденность.

— Серегин, — коротко представился он, отвечая крепким рукопожатием. — А вы… — он посмотрел на меня.

— Внештатный сотрудник, — пояснил отец Евгений и обратился ко мне. — Что выяснил, Гриша?

— Да, в целом, не так уж все и плохо, как по мне, — пожал я плечами.

— Неплохо? — удивился Серегин и уточнил, тыкая пальцем на окно. — Вот это, по-вашему, не так уж и плохо?

— Ну да. Могло быть и хуже.

— Пожалуй, промолчу, — поднял вверх руки Серегин и отошел на пару шагов в сторону.

— Кто их обратил? — в глазах священника блеснул нехороший огонек.

Я решил ему подыграть. Он уже составил впечатление о ситуации. Не стоило его раньше времени разубеждать.

— Вурдалаки.

— Я понимаю. Кто именно?

— Вера и Алиса.

— Пелагея в курсе? Она здесь?

— Она организатор. Сидит с Мартой в бронированном гелике, метрах в двухстах отсюда.

— Как Марта?

— Кажется, она слегка в недоумении.

— В каком смысле?

— Охреневает сидит.

— Думаешь, она не при делах?

— Пелагея ее использует, они обе это знают. В их личной партии у Марты назрел цугцванг. Какой бы ход сейчас она ни сделала, это только ухудшит её и без того дерьмовую ситуацию. Для всего мира куролесят здесь ее дети. Стало быть, и отвечать придется именно Марте.

— Или всей Курии. И что, Марта решила это проглотить?

Я только плечами пожал.

— Кто ее знает, Марту эту? В голову вурдалака я залезть не могу. Ты же знаешь.

— А Вера что?

— Скоро тут будет, — уклончиво ответил я. — Сам и спросишь.

— А ты?

— А что я?

— Не издевайся, Гриша. Я имею в виду, что ты делать будешь?

— Имеешь в виду, убью я ее или нет?

— Да, именно это я и имею в виду. Ты же видишь, что она натворила. И понимаешь, что если не ты ее убьешь, то это сделаем мы, но с большими потерями среди гражданских лиц. Я вообще не представляю, что будет с Москвой, прорвись сейчас эта толпа упырей через оцепление.

— А я как раз представляю, — улыбнулся я во все свои тридцать два. — Революция! И пожар ее разлетится по всему миру.

— Правительство не позволит…

— Вы уже проиграли. — Я сурово посмотрел на отца Евгения. — Помнишь, что было в Москве, когда Алиса выпустила десяток упырей? Помнишь, как мы бегали, как подгорали задницы у твоего Совета и начальства?

— Прекрасно помню, — кивнул священник. — Потому и говорю, что сейчас все будет иначе. Сейчас решения принимают эти вот, — он кивнул на праздно болтающихся генералов, — но доложи я наверх, что ситуацией никто не владеет, за этих, все решат там, куда влияние Пелагеи не распространяется. И решение это будет серьезным. Очень серьезным. В наших руках все разрулить здесь и сейчас.

— Ты мне доверяешь? — внезапно задал я вопрос отцу Евгению.

— Нет, — искренне ответил мне священник.

— И правильно, кстати, делаешь! — решила встрять в наш разговор Вилкина. — Этим ворожеям не стоит доверять слепо.

— Не доверяю я тебе, Гриша, не потому, что ты можешь переметнуться на чужую сторону, — не обращая внимания на Вилкину, продолжил священник. — Я не доверяю твоему человеческому началу. Иногда, власть имущие, вынуждены принимать очень непопулярные решения.

На это я мог лишь усмехнуться.

— Думаешь, они решатся на введение военного положения в столице?

— Не думаю,