Нелегальный экзорцист - Григорий Константинович Шаргородский

я дал возможность лодке с ведуньей встать рядом с ушкуем и помог женщине перебраться к нам на борт. Она тут же обняла меня и тихонько заплакала. Казалось, Виринея только сейчас позволила себе слабость.

– Я потеряла её, Стёпа, потеряла, – дрожащим голосом выдохнула ведунья.

– Успокойтесь, Виринея Гораздовна. Я уже здесь, а значит, мы её вернём, – чуть отстранившись, посмотрел я в глаза женщины с уверенностью, которой и близко не испытывал. Зато решимости в моём взгляде было хоть отбавляй.

Виринея как-то вымученно улыбнулась и погладила меня ладонью по щеке:

– А вот теперь ты точно такой, каким был в видении. Сильный и уверенный, но врёшь всё же плохо.

– Сомнения, конечно, есть, но даже если дриада уже вселилась в Василису, то я выдерну её, как репку из грядки. Руку уже набил.

– Нам бы ещё как-то добраться до этого ядовитого плюща, – окончательно справившись со слабостью, как кошка, яростно зашипела ведунья.

Такой она мне нравилась больше, хотя и немного пугала.

– Чтобы помочь, мне нужны подробности.

– Подожди, – остановила мой порыв женщина. – Давай сначала решим, как поплывём дальше.

Я, честно говоря, немного растерялся. Благо было к кому обратиться за советом. Быстро описал знаками Гордею суть проблемы и тут же получил ответ. Механик пояснил, что мы может потащить лодки за собой, разместив их цепочкой.

Так и сделали. Когда наконец-то справились со сцепкой и Гордей лично, с максимальной осторожностью, начал разгонять ставший буксиром ушкуй, мы смогли вернуться к разговору. Перепрыгнувший к нам и чуть не задушивший меня в объятиях Здебор теперь молча сидел рядом и лишь угрюмо порыкивал. И было от чего – история вышла не самая лестная и для Виринеи, и для её верного защитника.

– Дура жадная – вот я кто, – со вздохом заявила женщина. – Позарилась на большую силу для Васьки, забыв, что морковка в лесу может висеть только над силками.

Дальше ведунья рассказала о деревне, которая находится глубоко в паутине речных рукавов, широко разошедшихся по правому берегу Припяти ниже впадения Бобрика. Там целая сеть протоков и затонов среди заболоченного леса. Места дикие, густонаселённые разным зверьём и малыми духами. В том селении обосновалась одна очень старая ведунья. Ей уже под три сотни лет. Даже поддерживаемое силой духа-слуги тело не бессмертно, и уже лет десять, как старуха находится на грани жизни и смерти. Но она не только цепко держала в своих лапах власть в небольшой деревне Осолонь, устроив там практически секту, но и хваталась за жизнь с неодобряемой среди ведунов остервенелостью. И тут ни с того ни с сего Деяна присылает Виринее весточку о том, что уходит из этого мира и готова передать силу Василисе. Мол, её собственная ученица слишком слаба и не сдюжит. Сила, сидевшая в старухе, была действительно велика, и Виринее так захотелось заполучить её для Васьки, что она совсем потеряла осторожность. Даже не стала звать меня, как собиралась, а, погрузившись с ученицей, оборотнем и парой мужиков в лодку, понеслась к слишком желанной приманке.

Дальше всё было просто – доплыли до Осолони, зашли в избу к умирающей ведунье, которая встретила их лёжа в постели с таким видом, что в гроб краше кладут. А затем… всё. Виринея лишь успела ощутить знакомый запах.

– Пыльца дриад? – прервал я рассказ, желая показать свою осведомлённость.

– Да, именно она, – ответила ведунья и, не дав мне обнадёжить её новой придумкой для защиты от пыльцы, добавила: – Не беспокойся, я сварила нужное зелье, и этой дрянью нас уже не возьмёшь.

Я одновременно испытал и разочарование, и облегчение. Было жалко, что все мои озарения и старания Гордея оказались ненужными, зато отпала необходимость показывать ведунье неприглядно выглядевшую конструкцию, которую на коленке слепил механик. Виринея не заметила моих колебаний и продолжила рассказывать:

– Очнулась я связанной в лодке. Рядом посапывал Здебор, которому вдобавок влили столько дури, что лишь недавно в себя пришёл. А мои гребцы сидят за вёслами со стеклянными глазами. Тоже особый дурман. Что прикажут, то и сделают. Мне рот заткнули, так что приказывать там могла только эта старая тварь. Стоит на мостках ухмыляется. Да ещё фальшиво кается, что другого выхода у неё не было. Мать дриадского соцветия, которая сбежала в наши края от польских инквизиторов, за право жить на земле ведуньи и новое сильное тело отдарилась каким-то редким корнем. Зелье из него поддержит тело Деяны ещё лет сто. Даже посмела сказать, ведьма мерзкая, что я на её месте поступила бы так же!

– А зачем дриаде понадобилась именно Василиса?

– Переселиться хочет, дрянь деревянная. Когда сбегала, попы серьёзно напичкали её серебром, так что долго не протянет, и никакие корешки не помогут. Вот эти две подыхающие твари и спелись.

Ну что же, в общем-то всё понятно, только кое-что меня в этом рассказе смущало:

– А почему она просто не убила вас? Неужели не понимала, что вы будете мстить?

– Убить ведунью – дело непростое. Сила моя перед тем, как уснуть в ожидании новой хозяйки, отомстит убийцам. Некоторые называют это посмертным проклятием. К тому же в этих местах спит старший лешак, один из бывших ближников Велеса. Если поблизости помрёт ведунья, да ещё и на пару с оборотнем, то лешак может и проснуться. Ушедшие усыпили своих старых слуг не просто так. Если пробудится, может натворить таких дел, что никому мало не покажется. Вот в этом-то и главная проблема. Старую Деяну убивать нельзя, да и её прихлебателей тоже.

– И как мы тогда отобьём у них Василису? – нахмурившись, спросил я.

– Помнишь, ты рассказывал про свои духовые ружья и дротики?

– Да. И прихватил их с собой, – вставил я, порадовавшись своей предусмотрительности.

– Ну, мы теперь и сами не лыком шиты, – улыбнулась ведунья и сильно меня удивила. – После того как ты уплыл, я подумала, что и самой такое пригодится. Покумекали с охотниками и вот что придумали.

Виринея достала из сумочки на поясе вполне себе обычный ружейный патрон с латунной гильзой. Что там внутри – непонятно: горлышко гильзы замазано воском.

– Порох мы сильно убавили, и я кое-что к нему досыпала, чтобы горел не так шибко. У тебя есть пули резиновые, а мы сделали из дерева и кожи, да с особым шипом, который я напитала ядрёным зельем. Того, кому достанется этот гостинец, мгновенно скрючит, при этом если и сдохнет, то только случайно.

Я ошарашенно смотрел на патрон. Показывать Виринее противогаз хотелось всё меньше. Живущая в глухой языческой деревне ведунья оказалась технически подкована не хуже Гордея