Миднайт Хилл - Алина Аффи

Именно этот возглас привлек внимание Хьюго, Ламмерта и Мелиссы, неспешно направлявшихся в столовую немного позади. Термос с шумом ударился о паркет, крышка соскочила с горлышка и все содержимое разлилось по полу. Братья тут же бросились к Роланду, за ними Мелисса, в то время как все остальные случайные свидетели в замешательстве замерли на месте. Джули-Лу в ужасе смотрела вниз, пухлые губы разомкнулись от тяжелого дыхания. Мелисса и братья замерли в шаге от Роланда, поддавшись общему оцепенению. Алая густая лужа сверкала в свете ламп так же, как вытекшая на брусчатку кровь из размозженной головы Бетт. Словно вспомнив эту же картину, Джули-Лу крикнула, разрезав тишину:

– Это кровь!

Роланд опустил взгляд, а потом медленно поднял его обратно на старосту. Холодные глаза приобрели бордовый оттенок, словно отражая цвет жидкости. Джули-Лу не моргала, глядя в них. Казалось, что колени могут подкоситься в любой момент, бросив ее тело в ноги школьникам.

Среди могильной тишины раздался смех. Он разносился по коридору эхом, пробирая до костей оттого, что смеялся… Роланд. Мелиссе не доводилось слышать его смех раньше, но этот был неискренен и даже безумен. Он закончился также резко, как и начался. Роланд обвел беглым взглядом присутствующих и произнес:

– Кровь! Вы слышали, она сказала, будто это на полу кровь!

Сердце Мелиссы бешено колотилось, дыхание было рваным. Оглушающую тишину нарушили только торопливые шаги Хьюго, ускользнувшего в толпу. Взгляд Роланда хищно замер на Джули-Лу. Он тихонько нагнулся к ней, крепко ухватил за плечо длинными пальцами и, смотря ей будто в самую душу, зловеще прошептал:

– Да ты выжила из ума, Притс.

Она дрожала. Мелисса тоже. В этот момент появился Хьюго. В руках у него были швабра и ведро с водой, хранящиеся в шкафчике в каждом классе.

– У меня больной желудок, – говорил для всех Роланд, взяв у брата швабру, и плюхнул ее в багряную жидкость. – Мне можно есть только ограниченный список продуктов. Настойки на травах, томаты, обработанные соки ягод. Вам всем тоже приятного аппетита, – закончил он, галантно указав на открытые двери столовой.

Джули-Лу никак не могла двинуться, завороженно наблюдая за размеренными движениями Роланда, протирающего пол. Клэр потащила ее прочь. На ватных ногах староста пошагала за ней. Джули-Лу словно дала команду остальным. Толпа быстро рассосалась, а оставшихся любопытных Роланд высверливал леденящим взглядом. Мелисса наблюдала, как багровые капли растворяются в ведре. Лица всех троих братьев были бледными, как у мертвецов.

– Иди, мы догоним, – отрывисто, словно робот, сказал Ламмерт.

Без лишних слов Мелисса быстрыми шагами пошла в столовую. Она обняла себя за плечи. Это был посттравматический синдром от Бетт или ей действительно было непередаваемо страшно оттого, что Роланд разлил свой странный напиток на пол?

Глава 19

Машина остановилась у высоких витых ворот. За ними возвышалась белокаменная церковь, крест на шпиле которой сверкал под утренним солнцем. Сочный газон аккуратно вырисовывал мощеные тропинки. Мелисса и миссис Санлайт вышли из машины. Мама подняла темные очки на макушку и уперла руки в бока.

На территории церкви веяло умиротворением. Старики неспешно гуляли, сидели на скамейках. Вдалеке виднелись ровные ряды ухоженных могильных плит, а справа длинные белые корпуса в четыре этажа высотой: приют и церковная школа.

Мелисса даже выпрямила спину от неожиданной величественности обстановки, когда они подошли к острым створчатым дверям под стеклами сверкающего витража. В холле их уже ждали. Лия стояла с потертой сумкой возле низкого насупившегося мужчины в рясе. Завидев гостей, она радостно замахала Мелиссе рукой.

Они договорились со святым отцом, что на выходные приютят Лию у себя. Хотелось успеть сшить платье, не отвлекаясь на комендантский час. Пастор не был особо сговорчивым. Даже сейчас он строго наказывал Лие молиться перед сном и едой, быть вежливой и не завидовать. Миссис Санлайт незаметно морщила нос от речей священника.

Другие дети опасливо выглядывали из дверей комнат. По-видимому, чужие люди не часто заходили в приют. Особенно такие, как Санлайт. На маме были широкие атласные брюки и красный пиджак, а Мелисса пришла в джинсовом комбинезоне поверх полосатой водолазки.

Мама взяла у Лии тяжелую сумку. Дети выбежали на улицу, чтобы посмотреть, как их подруга садится на заднее сиденье красного седана и машет им рукой из окна. Лия осторожно прижалась в угол, стиснув колени. Она успела поблагодарить за гостеприимство уже с десяток раз.

– Я первый раз еду на машине, – вдруг сказала она, наблюдая за мельтешащими за окном соснами.

Мелисса обернулась с переднего сиденья и широко улыбнулась.

– У тебя будут выходные, наполненные первыми моментами, обещаю.

Дома Лия тоже очень стеснялась. Ее глаза бегали по стенам и мебели, будто стараясь подавить любопытство. Все переоделись в домашнюю одежду, папа приготовил ланч – поджаристые сэндвичи, из которых сочился сыр, и огромные кружки с горячим шоколадом. Лия с интересом рассматривала каждую деталь. Даже ультрамариновые пушистые тапочки на ногах. К пушистому в доме Санлайт относились с особым трепетом.

Наконец, Лия достала из сумки платье: белое, хлопковое, с рюшами, объемным подолом и длинными рукавами-фонариками. Оно было похоже на свадебное начала XX века. Лия надела его. Из-под длинных рукавов виднелись лишь кончики пальцев, плечи широкие, складки лежали на полу. Миссис Санлайт и Мелисса недовольно замотали головами. С чердака принесли старые коробки с рулонами тканей. Грейс Санлайт в юности увлекалась пошивом одежды, поэтому осталось много материалов. Были идеи вшить в белое платье блестящие ткани или вообще изготовить все с нуля. Десятки набросков, куча фотографий из интернета, пока образ, наконец, не был придуман. Прервавшись на приготовленный папой ужин, женщины снова заперлись в мастерской. Под приятную ненавязчивую музыку из колонки они корпели над швейной машинкой, тканями, ножницами и иголками. Мама учила Лию правильно всем пользоваться, рассказывала истории из юности о том, как участвовала в модном показе в качестве дизайнера и как хотела перевернуть власть в школьном клубе шитья, где занимались только скучными юбками, фартуками и брюками.

– Теперь понятно, в кого Мелисса такая… – Лия смущенно запнулась из-за любопытных взглядов, – бойкая.

Мелисса включала все более веселую музыку, укутываясь в ненужные лоскуты, как в греческие одежды, и мурлыкала под нос знакомые песни. Ножницами она аккуратно резала изумрудную органзу с вышивкой в форме веточек, которая должна была пойти в подол, рукава и грудь. Ткань распласталась по всему полу. Мама что-то ловко строчила на машинке, а Лия, приютившись на диване, отпарывала от старого платья ненужные детали. Работа кипела до