Тайная игра - Анастасия Юрьевна Воскресенская

смола, жидкость и медленно стекала поперек тыльной стороны ладони капля за каплей, оставляя длинные полосы.

Лео заморгал. Ему показалось, что у него неладно со зрением – так бывает, когда глядишь на что-то светящееся, а потом его инвертированный образ накладывается на все, на что смотришь. Так и тут: он видел обычную, темную в полумраке салона кровь, но она слепила глаза и полосовала всю область зрения длинными пятнами молниевого окраса. Будто проталины в другой мир. Или прогорающие сизым огнем трещины.

Да это же ихор! Мама Мелиор и все демоны всех преисподен, у Мануэля вместо крови ихор! Он даже не создание нашей сефиры!

– Ничего страшного, – поморщился Мануэль, – очень едкий пот у свиньи. Даже сквозь перчатки проело. Помою руки – и все будет в порядке.

Лео наконец догадался подпитать зрение толикой канденция, вгляделся в ауру и обомлел. Сквозь наброшенный на инквизитора зеркальный вейл, мастерски собранный и поддерживаемый ошейником, пробивалось исчерна-алое, испепеляющее, ужасное, как Гнев Божий, сияние Гибуры.

Мануэль взглянул на Лео, но ничего не сказал. Сладкий, опьяняющий аромат ихора, крови волшебного существа, кружил голову. В висках стучало, в голове звучали хоралы, на обратной стороне век – Лео закрыл глаза – истаивали огненные пятна.

– Потерпите немного, – мягко сказал Мануэль, – скоро приедем. Хотите, окно открою?

Если он исконное создание другой, высшей сефиры, то здесь, сейчас, рядом со мной только часть его, проекция идеи, существующая в нашем мире по тому же принципу, что и Грааль, или карты тети Кристины, или любой священный или волшебный предмет. Там, у себя, он может быть чем угодно – огненным змеем, лавовым потоком, облаком молний. Как, как Инквизиция умудрилась его захомутать? И видит он меня, конечно же, насквозь.

– Не то, чтобы насквозь, – хмыкнул Мануэль. – Если я не присматриваюсь, то и не вижу. Но простите, Лео, вы вообще в зеркало смотрите хоть иногда? Вы серьезно думаете, что фейскую кровь простым смертным не углядеть?

– Эм-м-м…

– Хоть бы волосы покрасили, что ли. – Мануэль покачал головой. – Ладно, не пугайтесь, не все видели в лицо Регину и Анкарну Гавилан. А из тех, кто видел, немногие живы. А что касается меня, то в целом вы мыслите верно. Я рад, что вам не надо все на пальцах объяснять.

Лео с силой потер ладонями лоб и щеки, пытаясь прийти в себя. Реальность колебалась. Он чувствовал, что совершенно пьян. Вдребезги. Запоздало он вспомнил, что читал некогда о том, как свежий, вытекающий из ран волшебного существа ихор вызывает дезориентацию и дурманит, и особенно сильно он действует на людей, чувствительных к канденцию.

– Вам никогда не бывает одиноко, Мануэль? – неожиданно для самого себя спросил он вслух.

– Бывает.

Казалось, инквизитор не удивился этому вопросу.

Сколько я всего наболтал. Что в голове, то на языке. Самая лучшая сыворотка правды этот ихор. Завтра пожалею.

Наверное.

Машина остановилась. Буран усиливался, лобовое стекло было залеплено снегом. По нему туда-сюда с тихим скрежетом елозили дворники, расчищая окошко темноты.

– Приехали. Идемте, я вас провожу, – голос Мануэля донесся, как из-под воды. Крепкая рука подхватила Лео под локоть. – Вам надо подышать свежим воздухом и выпить горячего чаю. Куда идти, показывайте.

– В п-подворотню.

Снаружи Лео сразу зазнобило. Он поднял голову, оглядываясь. Инквизитор уже тащил его в родную подворотню.

– Р-разве я говорил вам точный адрес?

– Да вы сами его не знаете, Лео, – фыркнул тот, – но в школьной учетной книге все ваши персональные данные имеются. На каком этаже вы живете?

– Н-на пятом.

– Держитесь. Ключи у вас с собой?

Лео смутно заметил, что они уже поднимаются по ступенькам и лестница больше не пахнет объедками и нечистотой, воздух не кажется спертым, всюду растекается сладкий медовый аромат, стены словно бы слабо светятся, очерченные в углах золотым контуром. Инквизитор о чем-то его спросил, потом вроде бы щелкнул замок, и Лео обнаружил себя сидящим на стуле в собственной комнате. Его лихорадило, жар накатывал волнами. Мануэль включил свет, подошел к раковине, не обнаружил в кране ни капли воды. Звякнул кувшином – тот тоже оказался пуст.

– Лео, у вас есть вода?

– В… в чайнике.

Послышалось журчание. Лео потряс головой, пытаясь отогнать одурь. Стены сходились и расходились, перед глазами вспыхивали алые и золотые круги.

– У вас интоксикация ихором, – спокойно сказал инквизитор, садясь на кровать напротив. – Не пугайтесь. Я вымыл руки, он больше не истекает, минут через десять все пройдет.

– Вы… вы кто такой? – губы казались распухшими и с трудом слушались.

Создание Старшей Реальности помолчало, глядя на Лео черными ничего не выражающими глазами. Казалось, что под его кожей пульсирует живой огонь. В смоляных радужках тоже отсверкивало алым.

– Кто я такой, хм… Проекция, как вы правильно догадались. Материализованная проекция инволютивного прямого служебного вихря сефиры Суровости. Вернее, только часть. Почти четыреста лет назад некий инквизитор заполучил некие тайные имена и знаки. Он воспользовался ими, совершив обряд эвокации. Но призвал он не огненную элементаль, как рассчитывал, а…

– Огненного змея Гибуры, – прошептал Лео потрясенно.

– Именно так. Глупец даже не понял, сколь сильно промахнулся, потому что погиб на месте. Я… я оказался на свободе, в чужом для меня мире, наполненном непонятными созданиями. Тогда тоже шла война… впрочем, война идет все время, всегда и везде.

– А тогда какая была?

– Мятеж Оранжевого герцога, знаете такого? Должны знать, хотя бы из курса истории у вас в Университете.

Лео покивал. Мануэль посмотрел на свои ладони – раны, проеденные ядом кладбищенской свиньи, уже затянулись.

– Я выбрался из горящей лаборатории… помню, как все сминалось, оплавлялось и текло от моих касаний, хоть я старался ничего лишний раз не трогать… но все рушилось и обращалось в прах. К тому же, воплощение прошло… как бы это сказать… не слишком гладко. Проекция мерцала, ипостаси сменяли друг друга так часто, что все слилось в череду вспышек. Потом… одна из ипостасей, не я, перехватила контроль, и несколько месяцев я вообще не помню. Помню только, что было очень холодно. Адский холод. Летом в Иберии сорок градусов в тени. Как же я мерз. Потом… ипостаси надоело метаться по Европе, и я снова пришел в себя в каком-то трактире посреди Нижних Земель. Там я познакомился с одним студиозусом, он путешествовал из университета в университет, сам преподавал и умел не только читать книжки, но и лечить, и кое в чем действительно разбирался. Забавно, что судьба меня свела именно с католиком – в Нижних-то Землях!

Мануэль немного помолчал, рассматривая свои руки.

– Тот студиозус рассказал мне о том,