Байки Красной Шапочки - Майкл Бакли

выражение лица той ночью, когда он пытался убить Дафну. Фиолетовый шрам Ноттингема, начинавшийся у уголка глаза и заканчивающийся у рта, словно пульсировал.

– Вы! – прорычал Ноттингем и злобно ткнул пальцем в адвокатов.

– Мы, – подтвердил Робин. Сабрина догадывалась, что Робина Гуда и шерифа Ноттингема связывала долгая тернистая история, в итоге которой победил их друг в зеленом костюме. Девочка сделала себе зарубку в памяти прочесть о приключениях Робина Гуда, когда выдастся возможность.

– Интересненький костюмчик у тебя, Ноттингем, – продолжил Робин.

Одет шериф был в кожаные штаны, сапоги, достигающие колен, и черную мятую рубашку с серебряными пуговицами в виде человеческих черепов. На шее был завязан длинный, роскошный плащ, на поясе висел кинжал в ножнах.

– Так вот что такое «олдскул» … – подхватил Малыш Джон. – Ты в курсе, что на улице не пятнадцатый век?

– В моем костюме нет ничего старомодного, – схватился за кинжал Ноттингем.

– О, Ноттингем, как же ты любишь драматизировать, – сказал Робин. – Мы пришли не за этим. Мы хотим увидеть нашего клиента.

– Клиента? Какого еще клиента?

– Мистера Каниса.

Внезапно гнев Ноттингема испарился, и он взорвался смехом.

– Так у дворняги теперь есть адвокаты? Смех, да и только!

– Рад тебя развлечь, – процедил Робин Гуд. – Я нахожу верховенство закона в этом городе столь же смешным. Вы арестовали Каниса четыре недели назад и до сих пор не предъявили ему никаких обвинений. И если вы не собираетесь этого делать, вы обязаны его отпустить – таков закон Феррипорт‑Лэндинга.

– ТУТ Я ЗАКОН! – заорал Ноттингем. – И я буду делать с этим чудовищем все, что захочу. Он убийца, и, если вы меня спросите, его скоро повесят.

– Помню времена, когда ты говорил то же самое и обо мне, – заметил Робин. – А что насчет Каниса – с чего вы взяли, что он убийца? Кто жертва?

Ноттингем усмехнулся.

– Только не говори мне, что ты не слышал эту историю: маленькая девочка в красном плащике шла навесить свою бедную, больную бабулечку. А потом пришло чудище и съело бабушку. И никто после этого не жил долго и счастливо.

– Это произошло шестьсот лет назад! – воскликнула бабушка Рельда.

– У правосудия нет сроков, – ответил шериф.

– Что ж, раз вы за справедливость, хорошо – тогда должен быть суд. И нам нужно встретиться с Канисом и подготовиться к защите, – сказал Робин.

– Боже мой, я что, заболел? Я слышу твои слова, но они никак не складываются. Никто не будет судить бешеного пса – его просто усыпят, пока он не причинил вред кому‑то еще.

– Вы собираетесь убить его? – воскликнула Сабрина.

Дафна залилась слезами. Сабрина попыталась утешить сестренку, но она сама была в таком потрясении, что не могла говорить.

– О, какой потоп, – сказал шериф с издевательским лицом. Он наклонился и рукой в перчатке взял Дафну за подбородок. – Не плачь, малявка. Побереги слезы. Они тебе еще понадобятся, и даже раньше, чем ты думаешь.

Малыш Джон, схватив руку Ноттингема, оттолкнул его от Дафны. Он сжимал и сжимал ладонь шерифа в своей, пока Сабрине не показалось, что она слышит треск костей. Ноттингем вырвал руку.

– Никогда не смейте больше заикаться, что я – жестокий, – прорычал он, покачивая покалеченную руку. – Я позволю вам увидеть вашего драгоценнейшего питомца перед тем, как он отправится в собачий рай.

Он повел их по длинному коридору. На полу то тут то там попадались лужи, а по стенам расползлась темно‑зеленая плесень. В конце коридора была железная дверь с громадным замком. Ноттингем вставил ключ и толкнул тяжелую дверь; по стенам прокатилось гулкое эхо. За дверью находилось большое помещение, разделенное на четыре тюремные клетки, по две на каждой стороне с коридорчиком по центру. На потолке мигала одинокая светящаяся лампочка, сражаясь в бесполезной войне с комнатными голодными тенями.

– У тебя гости, дворняжка, – объявил Ноттингем, проводя кривым кинжалом по решетке одной из клеток. Пронзительный визг чуть не разорвал барабанные перепонки Сабрины. – Болтайте, и побыстрее.

Сабрина глянула во тьму. В дальнем углу напротив стены ютилась массивная фигура, руки и ноги которой были скованы огромными цепями. Девочка ощутила знакомое покалывание, которое она чувствовала только рядом с волшебством, поэтому предположила, что цепи были заколдованы. Обычные цепи никогда бы не сдержали существо с силой Злого Серого Волка.

Она подошла ближе, и в нос ей хлынул неприятный запах: сочетание грязи, пота и чего‑то трудно опознаваемого, чего‑то звериного. Запах напомнил Сабрине те времена, когда мама водила девочек в Зоопарк Бронкса. Пока они смотрели на львов в яме, смотритель зоопарка бросал им куски сырого мяса. Львы дрались за объедки, рыча и грозясь огромными когтями. После полудня из ямы поднялся запах, напугавший Сабрину. Это был запах чего‑то дикого.

Казалось, невозмутимая, бабушка подошла к решетке. Она сжала руками решетку и уставилась в темноту.

– Старый друг, – тихо сказала она.

В темноте послышался шорох, затем низкий голос нарушил тишину:

– Уходи, Рельда, – голос был усталым и грубым.

– Мы пришли помочь тебе, – Дафна присоединилась к бабушке у решетки. – Наняли адвокатов. Мы вытащим тебя отсюда.

Ноттингем расхохотался, напомнив возбужденную голодную крысу над куском сыра.

Робин и Малыш Джон присоединились к бабушке и Дафне. Робин достал маленький диктофон из кармана пиджака и включил его.

– Мистер Канис, я Робин Гуд из «Шервудгруп», это мой помощник Малыш Джон. Наша фирма работает над вашим освобождением. Уверен, мы вскоре сможем все уладить. Итак, вас арестовали за убийство, поэтому в ваших интересах рассказать мне все, что вы помните о преступлении.

– Вы зря теряете время, – ответил Канис. – Я ничего об этом не помню. Я редко знаю, что делает Волк. Лишь знаю, что было что‑то ужасное.

– Вы совсем ничего не помните? Тогда почему вы решили, что преступление совершили вы?

Канис покачал головой.

– Я просто знаю.

Робин и Малыш Джон обменялись встревоженными взглядами. Сабрина не могла поверить, что услышала в голосе пожилого мужчины усталость.

Робин покачал головой.

– Мистер Канис, думаю, вы не поняли, мы…

Канис вскочил на ноги и издал ужасающий рев. И только тогда Сабрина осознала, насколько сильно изменился старик. Когда он распрямился, оказалось, что он был почти восемь футов ростом и огромно‑мускулистым. Длинные, уродливые, когтистые