Курьер между мирами - Ольга Николаевна Шивер

горстями углей всё вокруг. Хорошо бы, конечно, и мошку ту сбить, что летает прямо перед глазами, но уж как есть. Голод становится невыносимым, шестой и седьмой желудки больно сжимаются, требуя пищи, восьмой, девятый и десятый раздуты от газов – солёная вода всегда так на него действует. Нейтрализовать неприятное ощущение может только земля. Жирная, с чернозёмом и сладкой травой. О, да! Она точно перебьёт этот неприятный горький привкус. А если ещё и сосновый лес встретится на пути – считай, победа. Можно будет даже вздремнуть пару лет.

Мошка наконец исчезает. Как хорошо. Не пришлось даже плеваться в неё ядом. Было бы обидно тратить весь запас кислоты на эту малявку, а потом не пойми где искать снежные горы, чтобы восполнить убыток. Третий и четвёртый желудки урчат – стоит поторопиться, чтобы голодный обморок не закончил всё веселье. Какие красивые кубики с огоньками! Серые змеи извиваются во всех направлениях, разноцветные паразиты быстро бегают по ним в одну и другую стороны в строгом порядке, некоторые останавливаются у мигающих столбиков и чего-то ждут. Это должно быть очень вкусно!

Обжигающие слюни текут по зубам Левиафана, и, когда он уже готов откусить добрый кусок с серыми змеями от вставшего на его пути острова, перед ним всё меняется. Цветы и кустарники в богатых садах, яркая зелень и бескрайнее голубое небо открываются взору Левиафана. Отступать уже поздно. Впрочем, всё это тоже должно быть не менее вкусным, чем серые змеи с их железными паразитами.

Раны затягиваются медленно, дракон очень устал, ему больно. Могучая сила переворачивает тело дракона, словно пушинку, холодные тиски сжимают его сердце, и наступает темнота…

– Где Макс? – хриплым голосом спрашивает Вика и дрожащей рукой ощупывает область сердца. Ей кажется, что прошло не больше нескольких секунд, но вокруг уже совсем стемнело.

Муха сидит рядом, он о чём-то разговаривает с полупрозрачным силуэтом.

– Где Макс?! – Вика повышает голос, и её замечают.

– Живая! – Муха мчится к своей хозяйке и лижет ей щёки. – Я так волновался!

– Где Макс?! – снова спрашивает Вика. Её взгляд исподлобья сверлит Юлю, кот отстраняется и опускает голову. – Что с ним?! – Вика не чувствует Макса рядом, она вообще теперь его не чувствует.

– Его больше нет, – наконец отвечает Юля, она задумчива. – Левиафан зацепил его хвостом перед тем, как уйти.

– Хозяйка сможет его оживить! – Вика вскакивает на ноги, её расширившиеся зрачки беспокойно мечутся из стороны в сторону, выискивая мёртвое тело.

– Это невозможно. Соприкосновение с Левиафаном испепелило его, – сообщает Юля. – Мне жаль. Мне так жаль… – Бесцветные слёзы текут по её призрачным щекам.

– А-а-а! Вы всё знали! Хозяйка принесла его в жертву ради своих целей! Вы всё знали! – в отчаянии кричит в лицо Юле Вика, и прежде, чем её руки сомкнулись на горле барменши, та исчезает. Муха в страхе и сожалении поджимает хвост и уши. – А-а-а! – Крик ведьмы идёт из самой глубины и больше похож на звериный. – Мы должны всё исправить. Я найду остатки его тела. Пепел, кость – что угодно! – Она ходит взад-вперёд и бормочет словно сумасшедшая. – Где? В каком месте он…? – Вика хватает кота и трясёт его, пытаясь добиться ответа. – Плевать! Я сама разберусь. – Кот отброшен на песок, и ведьма широкими шагами идёт к океану.

Проходит почти четыре часа, но Муха всё сидит на том же месте в ожидании хозяйки. Он почти не шевелится, его голова опущена. Он знает, что Вика вернётся ни с чем.

Дракон выныривает из тёмных вод на рассвете. Он делает несколько кругов над океаном и возвращается на побережье – туда, где его ждёт верный магический кот. Вика долго идёт по мелководью. Так долго, что её волосы почти высохли, но щёки и подбородок по-прежнему влажные – от слёз. Она просто смотрит куда-то вниз, пытаясь разглядеть то, чего там быть не может. Наконец она подходит к коту и ложится на мокрый песок, устремляя взор в небо. Муха сворачивается клубком и прижимается к хозяйке.

– Нам нужно вернуться к Барсику и Сашке, – тихо напоминает ей Муха, когда солнце поднимается совсем высоко.

– Не нужно, – безразлично отвечает ему Вика. – Там сейчас Денис. Он уже знает о смерти Анны Михайловны. Вместе с Сашей он будет ждать Макса дома несколько дней… Когда Денис поймёт, что Макс не вернётся, он возьмёт мальчика к себе и оформит опекунство. Позже, разбирая вещи друга, Денис найдёт архив Лиса о тварях. Денис решит, что твари как-то замешаны в исчезновении Макса, и будет прав. Он воспитает Сашу охотником. Когда Саша вырастет, он будет мстить за брата.

– И мы ничего не станем с этим делать? – возмутился Муха.

– Нет. Среди своих мальчишке будет лучше. Это его судьба, – ответила ему ведьма. Всё происходящее теперь казалось ей совсем не важным. Безжизненным голосом ведьма добавила: – А Барсик за Сашкой присмотрит. Сдаётся мне, он уже определился с выбором нового хозяина.

Притуплённые на время чувства постепенно возвращались к ведьме. Теперь она явно ощущала, как мелкие камушки впиваются ей в спину и ягодицы. Вика поднялась на ноги, и Костик раскатал перед ней свою жёлтую дорожку.

Ведьма-дракон и потомственный магический кот снова остались вдвоём и медленно брели в направлении дома.

– А я говорил, что не надо связываться с человеком. Непрочные они, хлипенькие, – с умным видом заметил Муха, но тут же пожалел о своих словах, в панике туша внезапно загоревшийся хвост.

Эпилог

Толокош был невидим и знал об этом. Созданный из мёртвых тел, лишённый языка и глаз, он тем не менее прекрасно ориентировался в пространстве. Ссохшееся серое тельце толокоша с лёгкостью перемахивало через препятствия и без труда взбиралось в безответственно открытые на ночь окна. Толокош давно выполнил поручение своего создателя – уничтожил весь скот его недоброжелателя – и теперь был абсолютно свободен и предоставлен самому себе.

Ночь вступила в свои права, и деревня погрузилась во тьму. Толокош выбрался из укрытия и потрусил в сторону домика с соломенной крышей. Ещё днём он заприметил свою будущую жертву, теперь мирно спящую в кроватке. Младенец угуна станет прекрасным десертом для толокоша.

Поравнявшись с круглым окошком, толокош остановился и принюхался, но запах свежего навоза помешал ему. Единорожье дерьмо воняло хуже самой гнилой коровьей туши и было отвратительно даже такому существу, как толокош.

Полагаясь на свою невидимость, толокош без опаски запрыгнул на подоконник и проник в дом. Мать спала на лежанке у противоположной стены, с