Слишком смышленый дурачок - Григорий Константинович Шаргородский

ли мне, то ли своим мыслям. А затем словно прорвало плотину. Спрашивали об электричестве, водопроводе и многоэтажных домах. Катался ли я на трамвае, говорил ли по телефону. Было немного странно слышать речь с множеством непривычных слов. Смысл некоторых я лишь угадывал. При этом понимал всё сказанное, как и они понимали меня. Только сейчас заметил, что и Виринея, и Василиса говорили так же, как и я. Правда, иногда, особенно с друзьями, Василиса сбивалась на старую речь. Постепенно недоверие в глазах ребят начало таять, и лишь Бурислав по-прежнему вёл себя крайне насторожённо. Он сподобился лишь на один вопрос, поинтересовавшись, ездил ли я на мобиле. Ответил честно, что ездил, но не за рулём, а только в качестве пассажира. И всё же, когда постепенно дошли до обсуждений женской моды, я начал немного смущаться. И вообще получилось так, что парни оказались не у дел и всё больше мрачнели вслед за своим предводителем.

Мои попытки как-то увести разговор к более нейтральным темам ни к чему не приводили. В основном из-за Василисы. А под конец, когда я начал путаться во всех этих деталях женского гардероба, она вообще неожиданно заявила:

— Ништо, вот Степан привезёт мне самое модное платье, тогда все сами и узреете.

Кто бы сомневался, что Бурислав не выдержит. Он резко встал с бревна и, глядя на меня сверху, сказал сквозь зубы:

— Мнишь, что сподобишься со своими тряпками подлезть Ваське под тёплый бочок? А ведунью прогневить не боязно?

Я прямо почувствовал, как от сидящей рядом со мной девушки повеяло холодом. Причём непонятно, чем он её больше разозлил — нападками на меня или тем, что при всех назвал Васькой. Ответить я не успел, потому что будущая ведунья вскочила и зашипела:

— Может, и сподобится. Не все же такие трусы, как ты.

А вот это совсем плохо. Бурислава прямо перекосило всего. Я даже через костёр и сквозь шум ручья услышал скрип его зубов. Так как всё это время где-то на задворках сознания мысли постоянно пытались разгадать тайну непонятных отношений этой парочки, новая порция информации тут же привела к определённому выводу. Вполне возможно, что у них намечались какие-то отношения, но Бурислава то ли ведунья пугнула, чтобы не зарился на её девство, то ли сам решил проявить благоразумие. А ещё стало кристально ясно, что меня сейчас будут бить, вполне возможно опять ногами. Как только вернусь домой, конечно если вернусь, первым делом начну учиться драться. А то вон даже парня моложе себя не осилю. Что уж говорить о троих сразу. А к этому всё и шло — рядом с предводителем юных язычников встали крепыш Гойник и тоже не выглядевший слабаком Радомысл. Субтильный Ждан следовать их примеру не спешил, а, наоборот, отодвинулся от костра, почти пропадая из виду. Пришлось подниматься и мне, а в это время выяснявшая отношения парочка продолжила распаляться:

— Не с тебя спрос, Васька. Али твой жених решил под бабским подолом схорониться?

— Нашёл, в чем пенять. Сам за родителем хоронился. Тятенька не велел! — явно передразнивая парня, с презрением выдала Василиса.

Очень не хотелось лезть в перебранку этой парочки, но Бурислав по-прежнему сверлил взглядом именно меня, и нужно было что-то говорить. Я уже набрал воздуха в грудь, чтобы дать отповедь, но не успел, потому что Васька испуганно взвизгнула:

— Нет! Ждан, не смей!

Оказалось, что опасность ко мне подбиралась совсем с другой стороны и бояться следовало самого невзрачного из этой компашки.

Из леса вдруг повеяло такое жутью, что всё происходящее до этого совершенно потеряло значение. К нам приближалось нечто крайне опасное. Ополчившаяся на меня компания вдруг решила, что им срочно нужно оказаться в совсем другом месте. Сильно побледневшие парни дружно побежали в сторону деревни. Девчата сделали это на пару мгновений раньше, оглашая окрестности визгом. Мне очень хотелось последовать их примеру, но Василиса стояла как вкопанная, и бросать её было бы неправильно. Да и что-то подсказывало, что от такой угрозы не убежишь. Похоже, так думала и будущая ведунья. Она посмотрела на меня каким-то затравленным взглядом, затем в её глазах блеснула решительно-безумная искорка, и девушка повернулась к лесу. Василиса раскинула руки в стороны, словно закрывая меня собой, и начала то ли петь, то ли читать какой-то стих.

Мелькнула странная мысль, что это похоже на рэп, но кто такой этот рэп и с чем его едят, совершенно непонятно. Этот язык был похож на старую речь ещё меньше, чем та, в свою очередь, походила на привычный мне говор. Я практически ничего не понимал и лишь смутно улавливал, что Василиса заговором пытается кого-то отогнать. А оно почему-то не отгонялось. Ощущение жути, переходящее в какую-то смертную тоску, лишь нарастало.

Василиса сорвалась на крик, а затем словно захлебнулась. Я даже услышал, как она зарычала, хоть и звучало это не очень убедительно — словно рык щенка, но чувствовалось, что девушка сильно разозлилась. Затем она снова заговорила, но теперь это был яростный, очень быстрый речитатив, почти сливавшийся в неразборчивое бормотание. А затем она резко свела руки и хлопнула в ладоши. И тут я ощутил, как давившая на меня жуть ослабевает и отступает куда-то в глубины леса.

Василиса покачнулась, и я едва успел придержать её. Но через секунду она встала на ноги крепче и почему-то раздражённо отпихнула меня в сторону. Девушка посмотрела на меня взглядом, который прочитать было совершенно невозможно — так много в нём было всего намешано. Уже не хватая меня за руку, она молча направилась обратно по знакомой тропинке. Я пошёл следом. Так и не сказав друг другу ни слова, мы добрались до дома Виринеи. Ведунья встречала нас у крыльца с керосиновой лампой в руке. Было видно, что женщина взволнована, но старалась этого не показывать:

— Ну и что ты там опять натворила?

— Не я! — яростно огрызнулась Василиса. — Ждан, недоумок малахольный, позвал ляда, а я прогнала.

— Понятно, — словно услышав о чём-то совершенно обычном, кивнула наставница, и Василису это разозлило ещё больше.

Девушка снова по-щенячьи зарычала, топнула ногой и, сжав кулаки, убежала в дом. А вот меня спокойствие ведуньи не обмануло. К тому же, когда девушка убежала, Виринея перестала сдерживать довольную улыбу. От неё буквально несло торжественным удовлетворением. Теперь происходящее начало злить и меня. Раздражение вырвалось закономерным вопросом:

— Вы знали, что так произойдёт?

— Нет, но надеялась, — спокойно ответила Виринея.

— Надеялись, что я окажусь вкусной приманкой?

Казалось, что ведунья витала где-то в своих мыслях и