Призраки больше не молчат - Галина Васильевна Герасимова

долгого контакта с духами — что ж, я испытала его на себе!

Мир поплыл, и я увидела кошмар наяву. В этот раз не было никаких проводов и капсул. Не было духа, пронзающего меня когтями. Их место заняли тонны несущейся навстречу воды и крики — такие же отчаянные и полные боли, как в центре. Волны захлестнули, сжимая в смертельных тисках, безжалостно закрутили. Бороться со стихией было трудно, но я упрямо пыталась выплыть, пока очередная волна не сломила мои жалкие потуги и не бросила на металлический штырь. Острие приближалось, перед глазами промелькнула тень. И вот вода вокруг окрасилась в алый…

— Ты в порядке? — пробился ко мне голос Роя. Не дождавшись ответа, он влетел в душевную и обнаружил меня на полу. Вода переливалась через бортик кабинки. — Мэгги, ты меня слышишь? — Он встряхнул меня, как тряпичную куклу, и продолжил что-то спрашивать, но я не могла разобрать.

Губы одеревенели. Он что-то говорит? Или Рой тоже только сон?

Измученное сознание покинуло меня, не дождавшись ответа.

ГЛАВА 4

Меня разбудили теплые солнечные лучи и гулкий бой часов, отбивающих полдень. Раскрытые настежь окна впускали свежий воздух взамен спертого и пропахшего лекарствами, а во дворе, как стая ворон, галдели рекруты.

Я потянулась, прислушиваясь к собственному организму. Несмотря на вчерашний кошмар, выспалась я на удивление хорошо, но по-прежнему чувствовала себя слабой.

В палату заглянула Алиса в привычном белом халате, уже заляпанном кофе, и с планшетом в руках. Она тоже выглядела посвежевшей, хоть и подрумянила бледные щеки.

— Проснулась, Спящая Красавица?

— Ага. Как я здесь оказалась?

Вечер я помнила слабо. После двух дней плотной работы с духами, последним воспоминанием стал поход в душевую.

— Рой вчера принес. Ты упала в обморок. Хорошо, что он присматривал за тобой.

Алиса взяла меня за руку, считая пульс.

— Знаешь, я очень хочу тебя отшлепать, — призналась она, отпустив мою руку и записав показания в лист обхода. — Стоило месяц бороться с твоим истощением, чтобы ты за три дня свела мои усилия к нулю?! Это постараться надо.

— Прости.

Мне было жаль. Алиса искренне радела за каждого пациента, я не раз видела, как она клевала носом над столом, пытаясь подобрать подходящее лечение для своих подопечных и засиживаясь до изнеможения.

— Нельзя так напрягаться, — покачала головой врач, хотя самой тоже не мешало бы следовать полезному совету. — Ладно, лежи пока, отдыхай.

Я кивнула. Алиса поставила капельницу, наказав следить за раствором в течение получаса, и ушла к другим пациентам, оставив меня одну.

— Мэгги, ты спишь?

В палату заглянул Дин. Убедился, что рядом никого нет, и с торжествующим видом помахал бумажным пакетом.

— Я захватил еды из столовки. Будешь?

Аромат свежеиспечённого хлеба с хрустящей корочкой заполнил палату. К хлебу шел чеснок, помидоры, обжаренный бекон… Судя по росту припасов на прикроватном столике, Дин или ограбил кладовку, или нашёл способ договориться с поварами.

Какое-то время мы молча ели, наслаждаясь едой.

— Что с Прорывом? — спросила я, утолив первый голод. Настал черед информационного.

— Закрыли.

Дин посмотрел за окно, на безоблачное небо. Никаких Прорывов, ничего, напоминающего о недавнем кошмаре.

— Виновных нашли?

— Пока всё засекречено, — недовольно поморщился он. — Но Эрнесто считает, что это кто-то из своих. Прорыв прямо над ЦИПом возник, и на случайность не похоже. Слишком он крупный. Поэтому, кстати, все и молчат — если кого-то объявить виновным, ловцы могут устроить самосуд…

Понятное дело. Среди ловцов были жертвы, и никто не сомневался, что их друзья и семьи захотят воздать убийце по заслугам. А тот, кто создал Прорыв, был настоящим убийцей, хоть и убивал чужими руками.

— Хорошо бы нашли, — вздохнула я, не испытывая к незнакомцу ни малейшего сострадания. — А что с ребятами?

— Никто не пострадал, — подозрительно быстро ответил Дин.

Я сразу почувствовала неладное. Он попытался отодвинуться, но я поймала его за куртку.

— Что-то произошло, пока я спала?

Судя по побледневшему лицу и прикушенной губе, я попала в точку.

— Рой сказал тебя не волновать.

Дин жалобно посмотрел на меня, но не помогло. После такого заявления я разволновалась еще сильнее.

— Или ты всё рассказываешь, или я иду и узнаю сама. — Я решительно потянулась к капельнице, намереваясь вытащить иглу, и Дин поспешно перехватил мои руки.

— Фред пропал, Рой этим занимается, — нехотя сказал он. — Мы и сами недавно обнаружили. Его со вчерашнего вечера не видели, в общежитии не ночевал. Раньше он без предупреждения школу не покидал, а сегодня пропустил планёрку у командиров, вот его и хватились. Он даже Лили не сказал, куда ушел.

Я почувствовала, что Дин что-то не договаривает. Фред был большим мальчиком, и с Лили они хоть и встречались, но ругались частенько. Мог разозлиться и рвануть в город. Конечно, напиться до беспамятства — такого я от командира не ожидала, но насколько хорошо мы его знали?

— И? Есть что-то еще?.. — подтолкнула я Дина.

— Фред не единственный, кого хватились, — признался тот, и тяжелый выдох расставил всё по местам.

— Ведьма.

Я не сомневалась, что она сбежит при первой возможности, и оказалась права.

— Ведьма и несколько человек из медицинского персонала, — подтвердил мою догадку Дин. — Их пока не объявили в розыск. Может, они на стрессе домой отправились, никому не сообщив.

— Логично. Ведьма взрослыми не интересуется.

Если подумать, Фред тоже выходил за пределы ее интереса. Но он был моим командиром, а Ведьма не оставляла надежды использовать меня в своих целях. И я чертовски боялась, что вместо него вернется безвольная кукла.

Дин прекрасно понимал и разделял мои тревоги, но поговорить дольше мы не успели. Вернулась Алиса и прогнала его в школу, а мне пообещала, что еще одна подобная выходка, и вместо раствора прокапает успокоительное — чтобы одна спала, а второй учился. В итоге уснула я без лекарств, а к вечеру почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы встать с постели. Исходила палату вдоль и поперёк, ожидая известий о Фреде. В конце концов, не выдержала бездействия, накарябала Алисе записку, что возвращаюсь домой, и ушла.

Наверняка комендант решил, что я сбежала с занятий. Разубеждать его я не стала: уроки не закончились, и общежитие пустовало. Арчи мое возвращение самым бессовестным образом продрых на шкафу, и я прошлась до зала медитаций, постояла на балкончике, где любил курить Фред, и нерешительно постучала в его комнату. Вдруг он вернулся?

Со