Слишком смышленый дурачок - Григорий Константинович Шаргородский

что и чистое исподнее с собой прихватил, и сверху накинуть есть что. Теперь-то таиться мне незачем, да и мысль, что смогу этаким щёголем предстать перед симпатичной девушкой, пускай даже такой малявкой, тоже грела душу.

Уточнить бы у Виринеи насчёт учёбы у шамана, но оно и так вроде понятно, раз уже оставила меня в гостях. И всё же хотелось определённости. Да только когда присел за стол и перед лицом оказалась большая глиняная миска с пирожками, все мысли вылетели вон. Давно так в голове пусто не было. Опомнился, лишь когда, почти не жуя, проглотил третий пирожок. Снова стало стыдно, но, увидев понимающий и по-матерински добрый взгляд Виринеи, сразу успокоился. Даже насмешливые взгляды Васьки не испортили момент.

Когда наконец-то набил свою ненасытную утробу, запивая всё это дело очень вкусным травяным чаем, который напомнил мне кое о чём, мы всё же перешли к делу:

— Ну что, купец-молодец, сумел провернуть наше дельце?

— Конечно, — кивнул я и, поспешно вскочив с лавки, подошёл к оставленному у двери мешку. Выудил оттуда свёрток аптекаря и передал его ведунье.

Очень хотелось, чтобы она тут же развернула его и убедилась, что всё правильно, но Виринея лишь благодарно кивнула и отложила посылку в сторону.

— Как всё прошло? Вспомнил ли меня свет мой Артёмушка?

— Так вы с ним это…

Васька тоже сделала стойку любопытной белки, но женщина в ответ лишь рассмеялась:

— Нет, не было у нас ничего, хотя он очень старался. — Затем ведунья с хитрым прищуром посмотрел на меня и сказала: — А ты, как я вижу, уже сподобился.

Пару секунд я не мог понять, о чём она говорит, а затем дошло, и почувствовал, как к лицу приливает кровь. Ох и краснющий я сейчас, наверное, сделался. То-то ведунья так заливисто засмеялась. Василиса ещё какое-то время тупила, затем всё поняла, но почему-то не засмущалась, а впилась в меня заинтересованным взглядом. И от её любопытства мне стало совсем неуютно.

Откуда она вообще узнала о моих постельных подвигах?! Тут же вспомнилось странное поведение сороки на пристани. Кажется, ведунья говорила, что эта птица способна видеть духов, а может, и дух человеческий. Возможно, моё становление мужчиной как-то на нём отразилось.

— Ладно, не смущайся, — пришла мне на помощь Виринея, — лучше расскажи, как жил, что делал, с кем интересным встречался.

Было видно, что обе слушательницы хотели развлечься, а мне и не жалко. Так что начал подробно пересказывать всё, что происходило со мной с момента отплытия «Селезня» от деревенской пристани.

Виринея слушала не перебивая, пока я не дошёл до ночного происшествия на постоялом дворе.

— Судя по тому, что ты описываешь, в девочку вселился окаяшка.

В книге я натыкался на это слово, но до подробного описания пока не добрался, так что спросил:

— А кто это?

— Дух. Не очень сильный и своеобразный. Может тянуть жизненную силу из людей, особенно тех, кто болен, ну и с пьяных тоже. Сам он в свободном состоянии тянет совсем мало, но если подселится к кому-то, то берёт побольше, хоть и без особого вреда. Бывает и так, что находит себе больного ребёнка — и сам кормится, и носителя подлечивает. Правда, потом эта твоя знакомая чертовкой станет, но и они для людей тоже не так уж опасны. Просто блудливы без меры, и проказы у них жестковаты.

— Ага, не опасные. Да она на меня чуть не кинулась, — не стал я скрывать свои мысли.

— Пугала только, — словно успокаивая меня, произнесла женщина. — Ей самой тогда было очень страшно. Ты ведь говорил, что девочка выглядела забитой и болезненной. Без окаяшки она, скорее всего, не выжила бы.

Видно, что-то отразилось на моём лице, потому что ведунья нахмурилась и спросила:

— Ты ведь не выдал её бесогонам?

Мысли в моей голове заполошно заметались и вступили в уже привычную схватку друг с другом. С одной стороны, то, что говорила ведунья, вызывало сочувствие к одержимой девушке и раскаяние. С другой — я помню, в каком состоянии утром проснулся Данила. Да, сейчас он мне совсем не друг, но это не значит, что стоит равнодушно смотреть, как какая-то нечисть забирает себе то, что ей не принадлежит. И всё же раскаяние победило, потому что я знал, как с одержимой девочкой поступят бесогоны. Жаль, что не спросил у отца Никодима, передал ли он мои слова скорбникам.

Голова как-то сама собой повинно склонилась.

— Да как ты мог?! Он же больное дитё спасал, выхаживал, а ты! — возмущённо закричала сидевшая напротив меня девушка.

Подняв голову, я увидел её исказившееся в гневе лицо.

— Василиса, замолчи! — резко сказала Виринея.

Похоже, несмотря на строптивость, Васька свою наставницу либо боялась, либо уважала. А может, и то и другое. Девушка притихла, продолжая сверлить меня злобным взглядом.

— Не спеши осуждать других, не подумав как следует. Слово не воробей, сколько можно тебе говорить? — продолжила поучать ученицу ведунья. — Степан не знал, с кем именно столкнулся. Сильный окаяшка может напугать любого, особенно когда много воли взял. У нас ему такого никто не позволит. К тому же дух сам полез в христианское поселение, так что они в своём праве.

Что-то не заметно, что слова наставницы как-то сильно подействовали на Василису. Она продолжала хмуриться, но меня волновало лишь понимание со стороны хозяйки дома, а с этой пигалицей как-то разберёмся. Но зря я спешил с выводами, потому что Виринея упрекнула и меня:

— А ты, Степан, тоже не торопись делать то, что потом будет трудно исправить. Раз уж собрался гонять духов, будь добр знать тех, с кем придётся иметь дело. Ты ведь достал ту книгу, что я советовала? — Увидев мой кивок, она продолжила: — Значит, должен был сам разобраться, а не ждать, пока я тебе разжую и в рот положу. Скажи, чем отличается дух-хозяин от духа-напарника.

Я немного опешил, потому что Виринея стала очень похожа на распекающего нерадивого школяра отца Никодима. Да и вообще у меня было такое чувство, словно отвечаю на уроке:

— Тем и отличается, что дух-напарник помогает человеку, а хозяин порабощает своего носителя.

— Правильно, — милостиво кивнула ведунья. — Корчак написал именно так, но он не знал, что дух-напарник, или, как говорят оборотни, побратим, и тем более дух-слуга никогда самовольно не вселяются в людское тело. Токмо по приглашению. Помни об этом и не спеши с выводами.

Виринея, конечно, права, но почему-то внутри разгорелось раздражение, и, посмотрев ей в глаза, я сказал:

— Запомню, раз уж взялся. А вы, коли имеете желание поучать,