И уйти в закат - Сергей Сергеевич Мусаниф

И никто ни разу не спросил, чего хочу я сама.

— И чего же ты хочешь, Боб?

— Передышки, — сказала я. — Хотя бы пару дней, а лучше — пару недель тишины и покоя, чтобы я могла остановиться, выдохнуть и определить, куда идти дальше. А если я сейчас пойду с тобой, то никакой передышки не будет. Будет очередное приключение.

— Ты сможешь выдохнуть в убежище, которое я для нас подготовил.

— И к которому нужно будет прорываться через заслоны культистов и агентов ТАКС? — уточнила я. — А сколько пройдет времени, прежде чем теневики узнают об этом убежище и в очередной раз попробуют до меня добраться? Понимаю, что это прозвучит странно, но сейчас это место — самое безопасное для меня во всем мире, потому что ТАКС настолько боится Питерса, что отправило сюда меня, и настолько боится нас обоих, что не решится штурмовать общину.

— Посмотри в зеркало, Боб. Именно так выглядит безопасность?

— Многое из того, что ты видишь, я сделала себе сама, — сказала я.

— Сама била себя по голове?

— Ну, это долгая история, — сказала я. — Реджи, сейчас я не готова идти с тобой. Спасибо, что пришел и все такое, но лучше бы ты этого не делал.

— Боб… — он выглядел обескураженным, и я могла его понять.

Но уйти вместе с ним только для того, чтобы ему стало спокойнее, я не могла.

— Посмотри, что они с тобой сделали, — сказал Реджи. — Избили, заковали в цепи…

— Не стану скрывать, здесь есть определенные сложности, — и еще наверняка будут, особенно в отношении Джеремайи. — Но это все равно лучше, чем иметь дело с ТАКС. Здесь мне хотя бы не врут. Не ломают руку. Не требуют, чтобы я кого-нибудь убила. Не держат взаперти под землей. Я устала, Реджи. И я начала вспоминать. Наверное, когда я вспомню все, что нужно, я буду готова уйти отсюда. Но не сейчас.

— Черт побери, — грустно сказал он. — Что же с тобой стало?

— Фиг знает, — я села на пол, подтянула ноги и обхватила колени рукой, тем самым демонстрируя решимость, что этой ночью никуда отсюда идти не собираюсь. — Но ты все равно можешь мне помочь, Реджи. Когда случилась авария?

— Какая авария?

— Та, после которой я потеряла память.

— Не было никакой аварии, — сказал он.

— ОК, — сказала я. — А что было?

— Перестрелка.

— И кто в кого стрелял?

— Знаешь, — от потер лицо рукой. — Если уж ты точно вознамерилась остаться здесь, то будет лучше, если ты сама это вспомнишь. Потому что моему рассказу ты можешь не поверить.

— Ладно, — сказала я. — Но ты хотя бы можешь сказать, когда произошел этот… инцидент?

— Два года назад.

— Агенты говорили, что пятнадцать.

— Они солгали, — он сел рядом и прислонился ко мне плечом. — Но два года — это тоже огромный срок. И все эти два года я тебя искал.

— Ты крутой. Наверное.

— Ты даже не представляешь, насколько, — хмыкнул он. — В смысле, пока не представляешь. Но ты тоже крутая, Боб. В каких-то моментах ты даже круче меня.

— Наверное, мы здорово подходили друг другу.

— На самом деле, нам не дали времени, чтобы это выяснить, — сказал Реджи. — Поэтому я и хотел бы, чтобы ты пошла вместе со мной.

— В других обстоятельствах я бы тоже этого хотела, — сказала я. — Но сейчас все слишком сложно. Вряд ли эта история из тех, в которых мы могли бы просто взяться за руки и уйти в закат.

— Жаль, что это не такая история, — сказал он.

— Но сейчас мы просто не доберемся до этого заката, — сказала я. — Нам будут стрелять в спину. И не только в спину.

— Спецназ ТАКС уже в полях, — сказал Реджи. — Я видел их стоянку, когда шел сюда.

— Они не пойдут на штурм, — сказала я. — Думаю, они тут просто для профилактики.

— Или они ждут, — сказал Реджи.

— Чего?

Он пожал плечами.

— Пока вы с Питерсом не попытаетесь друг друга убить. Точнее, пока один из вас не убьет другого. Они надеются, что с одним выжившим справиться будет проще.

— Надежды юношей питают, — сказала я. — Как думаешь, если мы не станем друг друга убивать, сколько они могут там просидеть? В полях?

— Теневики умеют ждать, — сказал Реджи. — А вы точно не станете?

— Пока к этому нет никаких предпосылок, — сказала я. — То есть, ТАКС, конечно, хочет, чтобы я это сделала, но ребята вообще много чего хотят. Они солгали мне про аварию, так что могли солгать и про Питерса.

— Я мало что про него знаю, — признался Реджи.

— Как ты вообще меня здесь нашел?

— А куда еще они могли привезти тебя из Техаса?

— Принято. А как ты нашел меня в Техасе?

— Мне помогли.

— Кто?

— Одним из условий предоставления этой помощи было мое обещание, что я не буду рассказывать подробности.

— Понимаю. У всех есть свои тайны. Прости, что не оправдала твоих ожиданий и не желаю быть спасенной.

— Угу, — сказал он.

— Кстати, ты осознаешь, что мы сидим на полу общего туалета, в который в любую минуту кто-то может войти?

— Угу, — повторил он. — Не волнуйся. Я убью их всех.

— Это как раз тот исход, которого мне хотелось бы избежать.

— Я просто не хочу уходить, Боб. И пытаюсь оттянуть этот момент.

— Угу.

— Но мне, наверное, пора, — он погладил меня по руке и поднялся на ноги. — Ты уверена, что не хочешь пойти со мной?

— Нет, — сказала я. — Но уверена, что не пойду.

— Я все равно буду недалеко, — сказал он. — На тот случай, когда ты передумаешь. На тот случай, когда ты вспомнишь.

— Что ж, увидимся в этот знаменательный день, — криво усмехнулась я.

— Береги себя, Боб.

— И ты тоже, Реджи.

И он выпрыгнул в окно, оставив после себя только пустоту.

Я просидела с Лизой до самого утра. Мне не хотелось оставлять ее в таком состоянии одну, но это с моей стороны была невеликая жертва — мне все равно не хотелось ложиться спать. Ведь по ту сторону реальности меня будет ждать Пеннивайз, а я пока не придумала, как от него избавиться.

Когда Джеремайя Питерс проорал свою обязательную утреннюю молитву, шишка на голове Лизы — а она была величиной с мой кулак, шишка, а не голова — рассосалась, но девочка так и не проснулась. Дыхание ее было ровным, цвет лица — розовым, а выражение безмятежным, и я подумала, что она просто спит.

Молодой растущий организм, немного здорового сна, пусть даже и в таких странных условиях, ему не повредит. Когда дом начал просыпаться, и в санузел потянулись