Князь Пушкин - Сергей Александрович Богдашов

в голове уравнение, где церковь равнялось с нищетой. — У вас же большой приход.

— Так больше половины прихода бедней церковной мыши, — хмыкнул отец Пётр. — Что с таких возьмёшь? А церковной десятины уже века два как нет. Да ты и сам об этом знаешь.

— Не обещаю, что приход разбогатеет одномоментно, но я обязательно подумаю как вам помочь, — только и мог сказать я. — Кстати, о пономаре. Пообещал я Владыке Евгению колокольню каменную. А существует ли её проект?

— Есть такой, — кивнул иерей. — Даже подробный чертёж имеется. Не сподобились колокольню вместе с храмом при графе Ягужинском воздвигнуть, а сменщикам его, князьям Потёмкину и Ланскому, до церкви дела не было. Ну, а после смерти Ланского волость и вовсе казне отошла.

— Давайте как-нибудь обсудим, как мы сможем колокольню построить. Уж больно вид у нынешней жалостный.

— Так я ж не против и все чертежи подготовлю. А слышал бы ты, князь, как праздничный колокол звучит, — мечтательно закатил глаза в потолок иерей. — Век бы слушал его звон.

— Надеюсь, скоро вместе послушаем, — встал я из-за стола. — Зайду к вам на днях.

— Помнится, кто-то недавно гусей да судаков с мёдом в вину иерею ставил, — выйдя из дома высказался я, — Кто бы это мог быть?

Врать не стану, но очень похоже на то, что Лариска то ли пискнула, то ли фыркнула недовольно, так и не показав себя.

Глава 22

На фоне посещения церкви как-то незаметно прошло прибытие в Велье Николая и Максима, которых дед откомандировал мне в помощь. Кучер, что привёз пацанов на коляске, с первыми петухами отправился обратно в Петровское, а вот парни с раннего утра ходили по дому, как неприкаянные.

— Ну что, хлопцы, доедайте и пойдём вам рабочий инвентарь делать, — нашёл я Макса с Колей в кухоньке, с аппетитом уплетающих горячие пирожки.

— Вы перлы для нас сделаете, Ваше Сиятельство? — переглянулись между собой пацаны. — Так мы хоть сейчас готовы с Вами идти.

— А ну, цыц! — Подала голос Акулька, достав из печи очередную порцию пирожков. — Князь сказал доедайте, вот и ешьте. А то, ишь, не успели за стол сесть, так уже бежать куда-то собрались.

— Акулина, кстати, права, — кивком подтвердил я справедливость слов Акульки. — Колодцы никуда не убегут, а вы как доедите ко мне в кабинет загляните. Прохор вам покажет. Кстати, ты мне тоже нужен будешь, — посмотрел я на Поползня, оторвавшегося от чашки с чаем, стоило мне только упомянуть его имя.

Колодец в центре озера Чадо не давал мне покоя. Понятно, что для того, чтобы подобраться к источнику нужна лодка, но пока мы с Афанасием обследовали водоём на его берегу я не увидел ни одного корыта. Можно, конечно, поиском лодки Селивёрстова озадачить, но пока он сообразит у кого её взять, пока договорится, пока её на озеро приволокут — дня два точно пройдёт. Эти мысли я и высказал Прошке, как только он в компании Максима и Николая пришёл кабинет, отжатый мной у Никиты Иннокентьевича.

— Ты с местными пацанами более-менее сдружился?

— Не то, чтобы за своего у них стал — сразу такого никогда не бывает, но про лодку спрошу, — пообещал Поползень. — Когда она вам нужна, князь?

— Желательно сегодня и в дневное время суток, — определил я временные рамки. — Но в целом мне всё равно день на улице будет или ночь.

— Ну, а мы с вами, братцы, прогуляемся до озера Чёрное, — заявил я Коле с Максимом, стоило только Прошке выйти из кабинета. — Пора и вас личными перлами обеспечить.

Замысел мой был прост, как железный лом — никто ведь не заставляет плотника тачать сапоги. Поэтому, если пацаны научились оперировать воздухом с помощью перла Движения, то к чему ещё что-то мудрёное придумывать? Нужно просто дать парням то, с чем они уже умеют работать, а именно такой же воздушный артефакт, как и у меня.

— Личностную сущность, внутреннюю и внешнюю эссенцию вы чувствуете, а как с эссенцией колодца дело обстоит? — спросил я у пацанов на берегу озера, где ранее с подачи Афанасия обнаружил вполне мощный источник Движения.

— Так мы же не видим колодцы, Ваше Сиятельство, — смутился Максим.

Я очертил на земле носком сапога круг диаметром в метра полтора и кивнул на обозначенную мной фигуру:

— Бледно-розовые искры, как от костра, только как бы входящие в землю, в круге не замечаете?

Минут пять парни молча пялились на участок земли, но в результате сдались и заявили, что не видят ничего, кроме пожухлой травы и опавших листьев.

— Хорошо, — спокойно воспринял я неудачный эксперимент, и присел на корточки около колодца, — Тогда просто начнём делать вам перлы.

По мере работы, я описывал ребятам каждое своё действие, от старта формирования ядра и заканчивая вливанием эссенции в полученный конструкт.

— Ну вот и ваши инструменты, — протянул я Максиму с Колей первые в их жизни персональные перлы. — Сразу скажу, что в конструктах этих артефактов три четверти вашей личностной сущности. Не буду хвастаться, но это очень много. Для вас это означает, что используя те перлы, которые вам давали мы с Вениамином Петровичем, вы изначально были ограничены в мощности. Теперь это ограничение практически отсутствует. Попробуйте борозду пропахать в земле, как это вы делали в своём огороде с моим перлом.

Хм, я же борозду у них просил, а не окопы для стрельбы стоя на лошади…

— Кстати, парни, озеро изрядно заилено, — посмотрел я на водную гладь, по которой ветерок, словно кораблик нёс одинокий багряный кленовый лист. — Так что, если придумаете как ил со дна аккуратно на сушу вытащить, с меня премия. Только одно условие — ил не должен быть вперемешку с песком.

Вот я их озадачил! Но не насмерть. Сопят и размышляют.

— И куда его складывать, если чего надумаем? — спросил Макс.

— Да хотя бы вон на той полянке, — кивнул я на противоположную сторону ковша озера, — Там всё равно чересполосица.

«Любопытно, как пацаны ил собрались складывать, если это по сути жидкая грязь»? — ухмыльнулся я про себя.

С этими мыслями я оставил ребят на берегу озера, а