Пожиратель V - Алексис Опсокополос

мне сразу же Гриша. — Он уехал с операторами смотреть новые камеры.

— Влад мне сейчас не нужен, — сказал я. — Он политикой канала не занимается. А вот к вам у меня есть серьёзный разговор.

— По итогам встречи с губернатором? — догадалась Ника.

— По итогам, — подтвердил я. — И не только.

Я вкратце объяснил ситуацию. Разумеется, без деталей. Сказал лишь то, что с нами хотят заключить сделку по выборам. Ничего лишнего, что в случае выноса Островой нашего разговора за пределы этого кабинета, могло бы навредить мне или Коростылёву, я не сказал. Ни про отжим завода, ни про угрозы убийством мне и Андрею Андреевичу.

— Поэтому до моего отдельного указания никакой политической агитации! — резюмировал я. — Вообще никакой политики на канале пока. Да и острой социалки тоже.

— А когда примерно будет информация? — спросила Ника.

Я хотел ответить, что скоро, но не успел — зазвонил мой телефон. Увидев на экране номер губернатора, я принял звонок.

— Завтра утром, в одиннадцать тридцать, нас с тобой ждёт Святослав Георгиевич. Вылетаем шестичасовым рейсом. Билеты нам возьмут. Встречаемся на регистрации.

Я выдержал небольшую паузу, переваривая информацию.

— Ты меня услышал? — спросил губернатор.

— Да, конечно, — ответил я. — Шестичасовым, завтра, на регистрации.

Коростылёв тут же сбросил звонок, я убрал телефон и сказал Грише и Нике:

— Похоже, завтра будет информация. Хоть какая-то.

Глава 19

— Вы телевизор смотрите? Вы, вообще, знаете, что в стране происходит?

Признаться, я представлял начало нашего разговора с Уральским князем немного иначе. Однако тот с ходу, холодно поздоровавшись, принялся нас с Коростылёвым упрекать в непонимании ситуации.

— Вы хоть немного представляете, до какой степени сейчас в стране накалилась обстановка? — Святослав Георгиевич продолжал нас буквально отчитывать, как школьников, пришедших к директору школы жаловаться на учительницу. — Враги империи пытаются всеми силами разрушить нашу страну, посеять хаос, спровоцировать беспрецедентные беспорядки. А вас волнуют только ваши проблемы: один хочет сохранить должность, другой завод.

Слушая Уральского князя, я поглядывал на Коростылёва — бедный губернатор даже рот приоткрыл от растерянности. Судя по всему, он тоже не ожидал такой встречи.

— Мне кажется, вы излишне драматизируете ситуацию и демонизируете Илью Николаевича, — продолжал «вразумлять» нас с Андреем Андреевичем Уральский князь. — Вам просто нужно с ним договориться.

— Да как с ним договориться, если он собрался у меня половину завода отобрать? — возмутился я.

— Возможно, это пойдёт на пользу заводу, — парировал старик. — Попробуй уговорить его на меньшее, торгуйся, ты же предприниматель. Хотя половина — это не так уж и много.

Вот это поворот. Приехали попросить помощи, называется.

— А мне что делать? — спросил совсем уже обалдевший от услышанного Коростылёв.

— И тебе договариваться, — ответил князь.

— Но Илья Николаевич требует невозможного: чтобы я стал ему полностью подотчётен. Чтобы я выполнял все его указания: официальные и неофициальные. А вы не хуже меня знаете о его связях с криминалом и можете догадаться, какие указания он станет мне раздавать. Поэтому мне нужна ваша помощь, Святослав Георгиевич. Я не могу в одиночку противостоять Сибирскому князю.

— Не можешь противостоять — договаривайся! Это мой тебе совет. И моя помощь.

— Но там не идёт речь о договоре. Он требует полного подчинения.

— Договаривайся! — отрезал князь. — На каких условиях сможешь, та таких и договаривайся. Разговор на эту тему окончен! И если вы до сих пор не поняли, я повторю: в стране сейчас очень непростая обстановка. Временное правительство все силы отдаёт, чтобы хоть как-то её стабилизировать и не допустить самого страшного. И в том числе Илья Николаевич работает.

Отличная демагогия, умеет старик. Но совсем за идиотов-то нас держать не надо. Меня уж точно.

— Видно, как он работает, — не сдержавшись, сказал я. — Не жалеет сил, помогая брату отбирать чужое имущество и покрывая криминал.

Уральский князь бросил на меня недовольный взгляд, но как-то комментировать мои слова не стал. Он демонстративно посмотрел на часы и произнёс:

— У меня не так много свободного времени, поэтому я не вижу смысла затягивать этот разговор. Есть у вас есть ещё какие-нибудь просьбы или вопросы?

— Есть один вопрос, — ответил я. — Зачем я сюда приехал?

— Дерзкий молодой человек, — усмехнувшись, произнёс князь.

— Это не дерзость, — возразил я. — Это искреннее непонимание, зачем я потерял полдня в ситуации, когда дорог каждый час. Вы могли просто передать мне через помощника этот совет — не спорить с Сибирским князем и соглашаться с ним во всём.

Старик снова усмехнулся и как ни в чём не бывало объявил:

— Не смею вас больше задерживать!

Мы вышли из кабинета Уральского князя, словно оплёванные. Я-то ещё держался, всё же я и не рассчитывал особо на его помощь, а вот на беднягу Коростылёва смотреть без слёз было невозможно.

Если уж на то пошло, я сразу, как только узнал, что нам выделили на разговор с князем всего пятнадцать минут, заподозрил, что зря пришёл на эту встречу. Впрочем, много я не потерял: лететь в Москву всё равно стоило — хотя бы ради встречи с Аней. С ней я связался ещё и вчера, и мы договорились, что я позвоню ей в половине второго, и она скажет, куда мне ехать.

По коридорам Дворца Правительства мы с Андреем Андреевичем шли молча, и лишь когда оказались на улице, губернатор совершенно убитым голосом произнёс:

— Я даже не знаю, что на это сказать.

— Ему просто не до нас, — отметил я очевидный факт. — Что тут ещё скажешь?

— Не до нас, — вздохнув, повторил за мной Коростылёв. — И что делать будем?

— Вам проще, вы только что от вашего непосредственного начальника, по сути, получили добро на уход под влияние Сибирского князя. Вы сохраняете кресло и ничего не теряете. Ну, кроме веры в справедливость и в поддержку Святослава Георгиевича. А я теряю завод.

— Половину завода.

— Дело времени. Отберут весь. К бабке не ходи. Это нормальный процесс, можно сказать, естественный.

На это Коростылёв ничего не сказал, он достал телефон, набрал номер предоставленного ему водителя и велел тому подъехать туда, где он нас высадил. После Андрей Андреевич снова вернулся к нашему разговору — не