Саат. Город боли и мостов - Дарья Райнер

– Глубинный дракон. Вы же знаток тамерийских легенд! Наверняка знаете больше меня. – Брайд сосредоточен до предела. Прикидывает, как долго протянет аккумулятор при максимальной скорости. До семи узлов он малышку ещё не разгонял.

– Поразительно! Не думал, что когда-нибудь увижу…

– Лучше бы не видели, – морщится Брайд и указывает на второе кресло в кабине, место штурмана, обычно пустующее. – Пристегните ремни безопасности.

Байет следует указанию, но скорее инстинктивно.

– Вы сталкивались с ними раньше?

– Вряд ли это вас утешит… Так близко – впервые.

Корпус «Саат» наклоняется, киль проседает. Под лёгкой конструкцией из стальных листов, приваренных к корпусу, прячутся свинцовые чушки весом в несколько тонн. Сбрасывая аварийный балласт, Брайд надеется всплыть через шесть, самое большее семь минут: глубина здесь небольшая, только Расщелина улыбается им вслед зубастым ртом.

Раз, два, три… Он привык считать про себя, глядя на метроном на верхней панели, и не привык к тому, что его перебивают.

– Он может нанести ощутимый вред?

– Как думаете?

Несколько мгновений они с Байетом смотрят друг на друга. Наконец Брайд сдаётся:

– Это не акула-молот и не барракуда, эти твари размером с дом. Чем, по-вашему, они лупят?

– Хвостом?

– Именно. Я не биолог и не знаток легенд. Если вы верующий, можете вспомнить молитву, только не вслух.

Байет дёргает щекой. Очевидно, злится, но держит себя в рамках. Не паникует, и то ладно.

– Я лишь просил вашей оценки как… – он взмахивает рукой, подбирая слово, – знатока подводных аппаратов. Мне неведомо, насколько «Саат» защищена…

Удар обрывает его на полуслове.

– Как крепость!..

Ещё удар.

– Уж поверьте!

Раздаётся скрежет, словно когти чудовища сдирают обшивку. Брайд сплёвывает ругательство, до упора вдавливая кнопку.

«Ну же, малышка, держись…»

Тень за стеклом обретает плоть: уродливую морду, покрытую чешуёй, с двумя рядами зубов и разновеликим глазами. Змеиный зрачок приближается вплотную к иллюминатору.

– Ага, ты нас нашёл. И что дальше, анухи? Не по зубам тебе консервы.

– Поворачивайте, чего ждёте!

– Нам не тягаться с ним в скорости. Это про другое.

Взгляд Байета меняется, но Брайд не замечает уже ничего, кроме показателей и горящих на пульте управления лампочек. Одна вспыхивает алым: хвостовая течь. Будь у него имперская подлодка, быстроходная и с боевым оснащением, было бы проще считать минуты.

Удар. Снова скрежет, будто по живому. Стонет, малышка, жалуется…

Ещё раз. Теперь не хвостом, а костяным рогом, расположенным на загривке. Брайд уходит влево, насколько позволяют цепи. Толща воды над головой сокращается.

– Сколько ещё?

– Две минуты или чуть больше.

– Они не выносят света, так ведь?

От нового удара сотрясается носовая часть.

– Да, и он чует, что времени мало.

Второй алый индикатор мигает: на сей раз балластная цистерна. Байет не задаёт вопросов, держит себя в руках, словно прошёл грань страха, которая мешает трезво мыслить, и смирился с ситуацией. Они молчат, напряжённо вглядываясь в тьму.

– Ваша реликвия того стоила, Жоан? – спрашивает Брайд, разбивая гнетущую тишину. Светская беседа напоминает ему о вельможах из старой байки, которые обсуждали винные сорта, пока солдаты вражеской армии таранили крепостные ворота.

Байет опускает взгляд на шкатулку, которую по-прежнему сжимает в руках.

– Вы… не знаю, как вам удалось, но это, – он щёлкает замком, – способно перевернуть мир и наше представление о нём.

– Поведаете, каким образом?

Два удара следуют подряд, чуть слабее предыдущих. Брайд переводит дыхание, вытирая пот с висков.

– Вам известно предание о Расколе. Вы ведь не просто наёмный капитан, каким хотите показаться, так?

– Что вас навело на мысль? – хмыкает Брайд. Взгляд неотрывно следит за панелью.

– Вы назвали дракона анухи.

– Да разве?

Щёлкает метроном, отсчитывая секунды.

– Переводится как «страж», если не путаю. Не самое распространённое слово.

– Должно быть, выругался. Вам показалось.

– За дурака меня держите? – Лицо Байета темнеет.

– Да нет, отвлекаю от происходящего снаружи. И себя заодно. Так что с преданием?

– Здесь, – он откидывает крышку замшелого ларца, – может храниться ключ к ритуалу.

– Ритуалу? – В другой ситуации Брайд бы присвистнул.

– Некоторые источники утверждают, что тамерийские боги – вовсе не боги в привычном понимании этого слова… а всего лишь люди, наделённые особой, магической силой, которая покинула мир вместе с ними. Случайно ли совпадение: четыре Хранителя в религии та-мери и четверо Истинных, которых тоже считали чудотворцами? Не все они погибли: возможно, перешли в некую… иную форму существования.

– Триста лет прошло, – без энтузиазма откликается Брайд, меняя направление.

– Да, и всё же.

– Вы надеетесь их… воскресить, что ли? – Смеяться в нынешней ситуации глупо, и всё-таки Брайд едва сдерживается.

Он хлопает кулаком по панели за несколько секунд до того, как «Саат» неловко всплывает на поверхность, поднимая волну, и заваливается на левый бок из-за повреждённой цистерны. Это ничего, он подлатает. Главное, что Счастливчик снова оправдал своё имя, а страж глубин остался с носом

– Надеюсь собрать недостающие артефакты и посмотреть, что будет. – Байет тоже распрямляется и дышит свободнее. Они спасены.

– Вы не только культуролог, но и оккультист?

– Считайте это экспериментом. Сугубо научный подход.

Брайд первым отстёгивает ремень и поворачивается к собеседнику. Из глубокого ларца тот достаёт раковину причудливой формы, а из неё – жемчужину. Крупную, лазурно-синюю, с перламутровыми волнами.

Сердце Борлоу замирает.

Не считая цвета, она как две капли воды похожа на ту. Священную ту-нор, которую он отдал ведьме на острове Первого Огня в день посвящения.

Отдал, а после не вернулся в племя: начал новую жизнь после смерти от паучьего яда – уже не Ваймари, а «чужак с белой кожей». Мечтал найти свои корни, но затея изначально была обречена. Так и скитался, как семя, гонимое ветром. Что именно напугало его в пророчестве? Шестнадцать лет прошло, вспомнить бы… Но сердце бьётся, как в тот день.

Он невольно протягивает руку.

– Почему жемчужины?

– Согласно преданию, богиня лунных вод Ху-Ману заключила в них души братьев и сестры, а затем и свою, чтобы спустя много лет они могли пробудиться. Что-то вроде средства от окончательной смерти. – Байет держит короткую паузу. – Надежда. Если воспринимать Хранителей как людей, весьма естественное чувство.

– Среди них была алая? – Брайд колеблется, прежде чем задать главный вопрос.

– Да, – взгляд пассажира оживляется, – откуда вы знаете?

– Приходилось слышать. Она у вас?

– К сожалению, нет. Но мы с коллегой из Веретты обнаружили местонахождение третьей: он должен получить её в скором времени, если только…

– Что?

– Не берите в голову. Политическая ситуация сейчас крайне непростая. Беспокоюсь, как бы с ним не случилась беда.

– Значит, возвращаемся в Риалм? – Брайд уже прикидывает, где сделать остановку в первую очередь, чтобы подлатать малышку. – Если хотите дотянуть, придётся выложить