Бойтесь своих желаний - Филантроп

Рагуил зарычал у меня в венах — Сейчас! Сейчас! Сейчас!

Я вышел на лунный свет. Судья в толстовке с капюшоном.

— А ты еще кто… Еще один бомжара? Спросил оператор.

— Слишком он чистый для бездомного… Пробурчал второй.

— Эй ты кто такой? Че те надо? Пиздуй нахер отсюда! Запели мальчики детским хором.

— Чем вы занимаетесь? Мой вопрос повис в воздухе, как веревка палача.

— Город очищаем! Не мешай нам, а то и тебя прирежем!

Я сделал шаг назад, подрагивая плечами. Изобразил идеальную жертву. Они почувствовали уверенность и решили избавиться от свидетеля.

— Из них вырастут люди? Я спросил Рагуила и поднял капюшон за шиворот. Мои глаза блестели синим пламенем зажигалки.

— Нет. Ответил ангел. — Из личинок выползают только мухи.

Первый замахнулся рукой, но встретил кулак в лицо. Детские кости хрупкие как хлебные сухарики…

— Это не больно… Прошептал я, пока он падал и ударялся головой о бетон. — Больно будем потом, когда я насажу твоё тело на арматуру.

Второй начал размахивать ножом. Поймал его запястье и вывернул до перелома. После чего ножик случайно оказался в его шее. Третий бросился бежать прочь, но кирпич догнал его затылок.

— А ты у нас снимать любишь? Обратился к четвертому, он застыл с гаджетом в руке.

Прежде чем я выдрал его глаза, они расшились и в яблоках мелькнули кадры его будущего — мать узнает о сыне из новостей и рвет цепочку на груди…

Я вдавливал его череп в бетон, пока он не треснул и брызнул соками.

Оставшимся двум осталось недолго… Я закончил свой суд и почувствовал, как встал на новый путь, словно дорогу на моем жизненном пути заасфальтировали.

Мы ушли, оставив за собой шесть новых погасший фонарей…

Убийство — это не просто конец. Это ножницы, которые режут нить будущего. С убийством очередного ублюдка, я стираю с лица землю не только человека, но и его не зачатых детей, внуков — чьи имена никогда не прозвучат.

— Это не делает тебя плохим. Рагуил присел на уши. — Их будущее — это чума, которая заразит тысячи.

Я смотрел на руки в крови, они дрожали, но не от страха — от осознания.

— Сколько бездомных я спас? Спросил глядя на трупы подростков. — Сколько жен не получит синяки под глазами? Сколько детей не вырастут ублюдками?

Рагуил провел рукой по воздуху и перед глазами развернулась панорама прерванных судеб.

Один из упырёнишей, став отцов, колотит сына табуретом.

Другой в пьяном угаре поджигает соседскую квартиру.

Третий, став милиционером, за взятку закрывает глаза на изнасилование.

— Ты вырываешь сорняки, чтобы пшеница могла расти. Ангел провозгласил вердикт.

Воздух стал чище. Не физически — морально. Каждый труп — это камень, выброшенный из огорода.

— Я работаю не за спасибо. Сжал кулаки чувствуя, как божественная искра внутри разгорается ярче.

Рагуил положил руку на плечо. Его прикосновение жгло, как раскалённое железо. — Если бы такой как ты, появился раньше, то твоя дочь могла бы жить. Но прошлое нельзя изменить. В твоих силах обезопасить будущее, чтобы оно не стало адом для других.

Я закрыл глаза и увидел — свою девочку… Она смеялась, подбрасывая осенние листья в воздухе… Голос звенел как колокольчик — Папа, смотри, листопад!

— Я стану невидимым спасением. Прошептал, чувствуя, как слезы испаряются на щеках.

— Для сотен тысяч. Для миллионов. Для миллиардов! Рагуил развернул крылья, и тени от них покрыли город — как саван. — Пока люди жаждут справедливости, мы будем сильны. Я — меч, а ты — держащая его рука. Вместе мы вырежем опухоль из тела человечества.

Только вышел со стройки и вдруг — мигалки! Синие вспышки резали ночь. Целое стадо ментов в бронежилетах и у каждого по две собаки.

— Стоять! Руки за голову! Рявкнул кто-то и фонарь ослепил глаза. В свете я увидел не людей, а только маски из страха и злости.

Такие же, как те подростки, только при исполнении.

Сердце забилось в такт сиренам. Побежал. За спиной топот и лай собак.

— Он уходит! Блокируем! Орет в рацию.

Стены сомкнулись как челюсти. Тупик. Собаки рычат в двух шагах.

Сколько пуль я выдержу? Десять? Сотню?

— Для справедливости нет преград! Шагни. Через камень. Через страх. Через их жалкие законы! Рагуил возник из тени, его крылья обернулись дымом.

Я прижал ладонь к стене. Кирпичи затрещали, будто кости под прессом. А может это мои кости затрещали… Первый шаг — нога погрузилась в бетон. Холод. Не физический, а тот — что выедает душу.

Материя распалась на атомы, и я стал ими: пылью, тьмой, ничем…

— Ты не тело. Ты — идея. Рагуил успокаивал…

Стена как поле боя. Её молекулы впились в плоть и пытались умертвить клетки. Я чувствовал, как цемент кричит — как арматура рвет мышцы. Но продолжал плыть, сквозь боль, сквозь память камня…

Вывалился с другой стороны, как плод из чрева. Руки дрожали, но не от страха, от восторга. Кожа светилась призрачным сиянием. — Я теперь больше чем человек…

Сирены завыли позади…

День выдался тяжелым… но отдыхать некогда, впереди еще много дел.

* * *

Ночь затягивала город в глотку как вермишель. Мы с Рагуилом шли туда, где пахло антисептиком и предательством.

Вывеска «Городская больница № 1» мигала.

— Вот значит где торгуют амнистией для грешников…

Вот и регистратура…

Старенькая медсестра в вымазанном халате…

— Новенький санитар? Спросила она, окинув взглядом внушительное тело.

— Нет, я ревизор.

Её смех прозвенел как падающий скальпель.

— Ревизию здесь проводит только доктор Грошев. Он в ординаторской, готовит отчет для прокуратуры.

Ординаторская оказалась комнатой с позолотой и черными шторами. За столом, обложенным папками с надписью — «Несчастные случай», сидел мужчина в идеально отутюженным халате.

На груди — значок «лучшему врачу года».

Рагуил тронул плечо и спросил — Видишь?

Каждая папка светилась алыми буквами.

— Пациент М. Смерть от передозировки. Родственникам сообщить — сердечный приступ.

— Пациентка К. Аборт на восьмом месяце. В графе “причина” указать выкидыш.

— Пациент Л. Удар током в операционной. Виновный — уборщик. Уволен.

Доктор поднял голову. Его глаза как два шприца с морфием.

— Вы кто и как сюда попали!?

— Меня прислали проверить, как вы лечите. Я провел рукой по стеллажу с папками. Одна упала, рассыпав фотографии. Подросток с перерезанным горлом, старуха с синяками вокруг шеи.

— Интересные диагнозы. Сердечный приступ, возрастные изменения…

— Немедленно покиньте мой кабинет! Врач побагровел и перешел на крик.

А дальше — не вижу смысла церемониться.

Рагуил превратил ординаторскую в операционную. Доктор