Бойтесь своих желаний - Филантроп

Даже заядлый алкаш отказывается пить в одиночку…

Оставь его наедине со своими тараканами — те прогрызут череп, как термины древесную кору, и мозги потекут ржавой струйкой по шее вниз.

Повезло что Рагуил не против выслушать моё нытье… Его крылья — скрижали с выжженными законами, глаза — два прорубленных окна в светлое будущее.

— Говори. Проскрипел он, звук голоса напомнил мне скрежет ножа о кость… — Ты всё еще ищешь ответы?

Справедливость… Слово, вырванное из детских сказок и брошенное гнить на помойке истории. В кино злодей закономерно получает по заслугам и падает с крыши под аплодисменты.

В жизни как обычно всё по-другому…

Он покупает особняк, а ты ползешь к его порогу, стирая колени в кровь и умоляешь выпустить дочь, которую они одолжили на выходные…

— Знаешь почему в реальности побеждает злодей? Я развел руками будто распиная себя на кресте… — Он не боиться запачкать душу. Моральному человеку достаточно одного пятнышка на белоснежном платье, и она уже не невеста, а злодею всё равно — у него прачка в министерстве сидит.

Честному человеку трудно подстраиваться под реалии современного общества.

Твою жену изнасиловали? — Засунь в рот платок, чтобы не кричала во сне и скажи насильнику спасибо — что выбрал её. Уважаемый человек оставил автограф на её теле, кто знает, может быть со временем она вырастет в цене?

Сын размазан по асфальту пьяным водителем? Вытри слезы бумажным полотенцем и пока молодые — рожайте с супругой нового. Он в отличии от тебя торопился по важным делам — в сауну.

Глотай горе, как беззубая старуха — манную кашу.

— Сопротивляешься? С моих губ посыпался пепел…

Если ты маленький, жалкий, незаметный со средней зарплатой гражданин вздумаешь сопротивляться и искать справедливости — будешь кровью ссать от опущенных почек. Над тобой будут смеяться даже близкие друзья и соседи.

— Тебе больше остальных надо? Язвительно спросят они.

Терпи, скули и надейся, что Бог их накажет!

— Где же Бог? Спросил я пустоту, царапая штукатурку ну стене.

— Господь? Рагуил разорвал себе грудь, показав вместо сердца черную дуру. — Он разбился вдребезги, когда люди молились о справедливости.

Может быть карма? — Сказка для слабаков.

Убийцы стареют в замках, обливая седины шампанским и сжимая в руке девичью грудь. Их дети смеются, рисуя фломастером на холстах галерей.

А ты…

Ты — пёс, который десятилетиями грызёт свои болячки и ждет возмездия из воздуха.

— На кого надеяться? Спросил Рагуил и вонзил мне в грудь проржавевший клинок справедливости… Как давно им не пользовались…

— На нас. Выдохнул я, чувствуя, как яд правды разъедает вены. — Мы суд без масок и адвокатов. Справедливость, которую выбросили на свалку. Я — зеркало, демонстрирующее людям своё уродство.

И тогда ангел прошептал то — от чего замолкли все тараканы в моей голове.

— Ты не убийца. Ты похоронный звон. Иди. Звони.

С таким напарником и друзей не надо…

* * *

Ангел сильно удивлен тому как у нас обстоят дела. Его крылья отбрасывали тени в форме виселиц.

— Раньше люди знали цену крови. Звенящий голос…

— Убийцу вешали на перекрестке дорог, чтобы вороны клевали его грехи. Вору отрубали руку — не для боли, а как предостережение для других. А насильника… Он резко повернулся ко мне, в глазах заплясали отражения костров инквизиции…

Я понял Рагуила без слов.

Я ответил, просматривая статьи в интернете. — Теперь всё немножко изменилось. За тяжкое преступление человека сажают в камеру с кондиционером, где он пишет мемуары между групповухами. А через пять лет выпускают с новыми зубами, паспортом и старыми привычками.

Ангел посмотреть на меня как на дурака. Один раз я пытался показать ему книжку, где жирным шрифтом сияло «права человека». Он попросил поджечь её газовой горелкой…

— Вы перепутали милосердие с трусостью. Ваше человеколюбие — гнойник, который вы называете прогрессивным обществом. И ведь не возразишь…

Мы шли по улицам города-трупа. Неоновые вывески светятся как прожектора концлагеря.

— Знаешь где мы свернули не туда? Я пнул пустую бутылку, и та разбилась о стену с граффити «Каждая жизнь важна». — Когда начали хоронить палачей в гробах из гуманизма. Эти герметичные надгробия ведь не для них… Они для нас. Чтобы мы забыли, как пахнет справедливость — железом и пеплом.

Некоторые представители рода людского имеют отрицательный баланс, такой — что во век не расплатится, даже кровавыми слезами.

Но как тогда найти всех должников? — Очень легко, сегодня не нужно быть гениальным следователем или великим сыщиком. Люди сами выкладывают преступления и оргии в интернет, чтобы похвастать перед друзьями как они всемером избили одноклассника.

Санитары леса чтоб их…

Наткнулся на видео, где свора малолетних ублюдков в масках облили бензином и подожгли бездомного человека.

Он и так жизнью битый, так еще и страдает от наших цветочков жизни, новое высокоморальное поколение, чтоб его…

Дети это святое говорят у нас…

Дети подарок судьбы…

Жалко дареное не дарят…

В комментариях сплошные одобрительные крики.

— Так ему и надо!

— Чистильщики города!

— Где вы были, когда он спал под моей машиной?

— Дети — святые? Я в голос рассмеялся, в горле зазвенели осколки битого стекла.

— Святые давно сгорели на кострах, а злодеи носят их пепел в спичечных коробках как талисманы. Каждый фонарь на улице — чья-то неотомщенная смерть.

Каждое окно на кухне — глаза, выжженные равнодушием.

Рагуил положил невидимую руку на плечо. Пальцы впились в плоть, как крюки для мяса.

— Ты прав, пора собирать долги. Он как мог подначивал меня к правосудию.

Даже если их поймают, дело об убийстве спустят на тормозах. Бомж никому не нужен, кроме меня… Я достал нож, лезвие блеснуло как смартфон в руке поджигателя.

— Да начнется божественное вмешательство!

Ангел справедливости направляет меня, как по внутреннему компасу. Невидимые человеку крылья шелестели в темноте и казалось — разгоняли ветер.

— Здесь. Они здесь. Заброшенная стройка дышала ржавым железом. Бетонные скелеты зданий гнили под луной, а в их ребрах как правило, по ночам ночевали бомжи, а днем развлекались детишки.

Втянул воздух легкими — он пах разложением. Божественная искра под рёбрами запульсировала, превращая ночь в рентгеновский снимок.

Мир стал прозрачнее, и я вычислил их точное местоположение.

Шесть силуэтов. Один снимал на телефон, остальные ритмично били ногами в грудную клетку. Бездомный лежал, как тесто с костями.

Левый глаз порезали ножиком, и он растекся по лицу — как разбившейся яичный желток.

Штаны спущены, между ног — рваная рана.

Поглумились сволочи…

— Почему плакать перестал? Спросил один из друзей.

— Наверное сознание потерял. Засмеялся другой, тыча