Птицеед - Алексей Юрьевич Пехов

Она и вправду знала многое, потому что посвятила этому всю жизнь. И в университете, и в путешествиях, и вернувшись обратно. Она последняя из нашего рода, кто читал погибшую во время пожара уникальную семейную библиотеку, в особняке Вранополья. Впитала древние истории от своего отца и деда, а те от своих и так далее, до первых свидетелей, видевших уход Птиц. Помнила то, что утрачено, и не спешила делиться этим с чужаками. Фрок рассказала лишь Рейну, ибо ему было интересно. Я же – никогда не питал тяги к прошлому Светозарных и знал лишь то, что говорилось в обычных легендах и сказках. Мне всегда было достаточно. Я так ей и сказал когда-то, бунтуя против… всего, что она могла бы дать.

– Признаю вашу правоту, – покладисто ответил я и с удивлением не заметил никакого торжества в её глазах.

– Осенний Костёр – легендарный персонаж. Все в Айурэ знают, что она была из квелла – древнего народа, почти истреблённого Птицами. Самая красивая из всех женщин того времени. Молода, прекрасна. Восхищала мужчин. Отец Табунов подарил ей сапфировую корону, и она одна из последних ввязалась в раскол среди Светозарных. Что я не сказала из известного всем, дева?

Элфи сложила руки на коленях.

– Сильная колдунья. Первая получила руну от Когтеточки. Говорили, что была его женой. Что она опасный боец, принимала участие в создании Небес и храбро сражалась с Птицами. Люди за ней шли. Существует много сказок о её хитрости, изворотливости и коварстве. Их надо рассказать?

– Ни к чему.

– Она была несравненным героем, пока не сошла с ума в Иле. А после стала страшным врагом. Сейчас, как считается, она входит в тройку самых грозных выживших Светозарных, наравне с Комариным Пастухом и Старой Песней. Ну, ещё это она придумала атт-эттир, науку рун. И дала названия ветвям магии.

– Примерно так. – Фрок на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – Она была из квелла. Тех, кого почти истребили Птицы. Жалкая, маленькая, вечно грязная девчушка. Ей исполнилось примерно столько, сколько тебе сейчас, дева, когда Когтеточка поднял восстание. В старых хрониках, действительно старых, чётко утверждается, что Осенний Костёр, носившая имя Ваэлинт Тегадэ, это, между прочим, правящий род в эпоху до прихода Птиц, никогда не была женой Когтеточки. Лишь то, что она дружила с его дочерью.

– Дочерью? – поднял я брови.

– Чему ты изумляешься? У него было много детей. И двое пережили отца. Но это не важно.

– Просто никогда не думал о том, что Ваэлинт была ровесницей детей героя.

– Дружила с его дочерью, вместе они учились магии, и у них был одинаковый дар. Дева, какой дар приписывают Осеннему Костру?

– Говорят, что Перламутровая ветвь.

– Нет. Кобальт. Очарование. Впрочем, оно ей не требовалось, чтобы совращать мужчин и женщин. – Усмешка. – Когда она стала Светозарной, то увела в Ил самое большое количество учеников, которые впоследствии стали её суани и вьитини. О, сила Костра была очень велика. Её учителем стал Честный Лорд. Но я забегаю вперёд. Эта женщина была храброй, достойной уважения. Она сражалась против Птиц. Она билась в битвах, теряла друзей. Уничтожала врагов. Но поддалась Илу и ввязалась в войну с товарищами – первыми колдунами и генералами, храбрецами, что пошли за лидером – Когтеточкой. Нет ни одного свидетельства, как она выглядит сейчас. Ибо больше в Айурэ её никогда не видели.

Меня передёрнуло, когда я вспомнил полупрозрачное существо, выбравшееся из раковины, точно моллюск.

– Костёр наплодила за Шельфом множество странных и отталкивающих сущностей. Она стала королевой гнили, и её плесень пожрала многих. Очень многих. Эта Светозарная единственная, кто может порабощать килли и заставлять народ Шельфа подчиняться её приказам. Спроси у Первой Няньки, когда та не будет спать. Она расскажет множество легенд своего народа о Костре. Где её логово – неизвестно, оно слишком далеко от нас, почти у самого Гнезда. Какие отношения у неё с Птицами – мы тоже не знаем. Она ненавидела их всю жизнь и вряд ли пошла на перемирие или сговор. Также именно эта женщина убила всех уцелевших квелла, собственный народ, причин такого поступка никто не знает. Полагаю, твоё видение правдиво, Раус. И солнцесветы убивает Костёр, ибо, как я уже сказала, гниль – её отличительная черта.

– Только её?

– Нет. Ещё был Медоус. Они оба учились у Честного Лорда. Но об этом Светозарном вообще ничего не слышно лет триста.

– Кто-то может справиться с гнилью?

Фрок пожала плечами:

– Уверена, что Фогельфедер в курсе, с чем они столкнулись. Точнее – кто причина беды. Не надо считать их уж настолько идиотами, чтобы не помнить прописных истин.

Элфи коснулась браслета с ракушками:

– Достаточно ли знания, ритесса?

– Мудрый вопрос, дева. Недостаточно. Костёр после своего перевоплощения стала гораздо сильнее и универсальнее, если угодно. Кобальтовая ветвь, при всей красоте её волшебства, всё же накладывает на владельца довольно много ограничений и неудобств. Те же временные рамки действия заклинаний. А гниль – вещь куда более гадкая и опасная.

– Какая это ветвь, ритесса? Я никогда не слышала о ней.

– И не услышишь. На Беррене таким не занимаются, это свойства Ила, они не попадают под стандартную человеческую квалификацию магии. С гнилью неплохо может справляться Пурпурная ветка – ибо, как считается, огонь выжигает любую заразу. Но не всегда… не всегда… – Она погрузилась не то в размышления, не то в воспоминания. Затем обратила на меня взгляд тусклых глаз. – Ты ведь помнишь, какой ветвью владел Когтеточка?

– Перламутровой. Или, как её называли тогда, – Жемчужной.

– Лучший способ противостоять гнили.

Элфи, озарённая догадкой, внезапно выпрямилась, сев ещё более ровно, чем прежде, и выдохнула негромко, придя к тому же выводу, что и я:

– Оделия! Оделия опасна для планов Светозарной!

– Умница, – одобрительно кивнула бабка.

Я щёлкнул пальцами, сомневаясь:

– Кроме Оделии в Айурэ есть и другие Перламутровые колдуны.

– Есть, – согласилась Фрок. – Второй год обучения в Школе Ветвей. Сейчас его сила не поможет, ему только предстоит научиться её использовать. А ещё добыть для себя подходящую руну, хотя бы на первое время.

– Про этого не знал. Ну хорошо. Я слышал по крайней мере об одном Перламутровом колдуне на службе у лорда-командующего.

Разочарованный взмах рукой:

– Погиб в Иле во время прошлого рейда. Это не предавалось огласке.

Даже не буду спрашивать, откуда она узнала. Полагаю, у неё до сих пор есть друзья во дворце.

– А второго убили полгода назад в Пальмовой Рыбе. При довольно странных обстоятельствах.

– Помню новостной листок. – Элфи обращалась ко мне. – Там писали об этом. Убийц нашли, отправили на корм чайкам. Ты пропустил, потому что был в Иле. Выходит, что до Оделии в городе не было ни одного Перламутрового. И теперь она может помочь?

Бабка зловеще усмехнулась: