Ангелы среди нас. Трилогия - Айгуль Айратовна Гизатуллина

создание которой я безмерно благодарен Боссу. Фишка этого места в том, что ты можешь создавать там свой мир. До встречи с Дитрих, это была полупуская комнатушка со шкафом, столом и удобным диваном. Этого мне хватало, чтобы почитать книги во время, выкроенное между командировками. Сейчас же комната превратилась в восточный базар, но без людей. Лампы, подушки, ткани, стекляшки и ракушки, ловцы солнца и прочее заполняли каждый дюйм помещения. Даже запах ладана ярко вырисовывался в воздухе. Не знаю, как в такой атмосфере могла работать Дитрих, я же просто хотел здесь лежать как труп. Не удивительно, что моя работоспособность резко уменьшалась здесь.

– Так этому манускрипту миллион лет, что ты хотела, – я не то, чтобы защищал автора, но мог вполне понять, почему информации здесь набралось плачевно мало.

– Анхель, если мы не можем найти информацию здесь, где нам ее еще искать и как найти эту чертову дверь?

Дитрих плюхнулась на подушки как маленький бегемот, что я аж подпрыгнул. Ее чувство отчаяния, оно так явно проявлялась в голосе, позе. Не зная, что и ответить вместо банального «все будет хорошо», я обнял и зарылся в копну кудрей. Она пахла яблоками с корицей, сладковато и пленительно, что мне хотелось поцеловать ее в шею, но я воздержался от этого жеста. Не уместно оно было бы.

– Анхель, может все же стоит обратиться к Боссу? Возможно, это выше наших сил.

Я обнял ее покрепче и прошептал:

– Мы, как и люди, преуменьшаем наши возможности. Я все еще пока надеюсь, что Каин и Дзинко помогут нам, – я искренне в это верил.

И оказался чертовски прав, придя домой, увидев ждущего меня нефилима. Хоть и я был занят в тот момент с малышом, я был рад его видеть, так как вид у него был не удрученный, как при наших последних встречах, а это значит, есть положительные новости.

Прошло немало времени, прежде чем я освободился немного от работы, как выяснилось всего на минуту (ибо наивно полагался, что старший будет кушать куда дольше). Предполагал, что Каину быстро это надоест, и он уйдет делать свою работу, но взбрело быть сторонним наблюдателем.

– Закончилось работа в мастерской скульптора? – не выдержал я.

– Да нет. Приятно же смотреть, как другие работают, согласись, – ухмыльнулся он в ответ.

– Напрягает, если честно, – признался я.

– Я заметил, – заправив прядь волос за ухо, продолжил, – но у меня есть неплохие новости о мире потерянных вещей. Я думал тебе будет интересно.

– Каин, – устало вымолвил я, – послушай, давай чуть-чуть позже. Видишь же, что они сейчас поубивают друг друга, – я в очередной раз начал разнимать детей. – Да, я готов помочь спасти мир от зла, что выпустила Дитрих, но не прям сейчас. Я, итак, слишком лояльно начал относиться к своим обязательствам.

Проблемы моих реалий начали нависать надо мной как тучи, омрачая все мысли. Не знаю, что он там подумал, но кивнул и исчез.

Через минуту-другую в комнате телепортировались уже двое: кицунэ и нефилим. Я озадачено смотрел на них, в то время как Дзинко изучал интерьер: принюхивался, трогал книги, фотографии, короче вел себя как пришелец из прошлого, попавший в будущее. Все это время Каин так же, как и я наблюдал за ним, но скорее как за животным в зоопарке, в глубине души смеясь от увиденного.

– Что вы здесь делаете? – в итоге спросил я, одновременно осыпая порошком невидимости лиса. Сомневаюсь, что мама малыша будет в восторге от встречи с этим существом с хвостом.

– О, вот твой дом значит какой, – будто только сейчас заметил меня кицунэ.

– Это дом семьи моего малыша, – уточнил я, и снова вопросительно взглянул на нефилима.

– Я привел помощь, Анхель. Не надо благодарности.

Да он что издевается? Итак дел невпроворот, а тут еще «гости».

В зал вбежал братец, и первое, естественно, что он сделал – это отнял игрушку у малыша и убежал обратно на кухню. Кроха начал орать и звать маму (которая была в душе, и вряд ли смогла бы прибежать по первому зову). Я постарался его отвлечь, но пока немного плохо получалось. Но тут он увидел хвост! Хвост лиса, который тот по природе мотал туда – сюда. Любопытство не оставило его равнодушным, он подошел к новому гостю и начал изучать. Если братец нас уже можно сказать не видел, то для малыша мы все были реальными, как и эти стены.

– Какой милый малый, – подсел к нему Дзинко, – как его зовут?

Мой ответ прервало что-то разбившееся на кухне, и я побежал туда, зная, что Каин и лис смогут присмотреть за малышом хотя бы минуту.

На кухне лежала разбившаяся тарелка. Я прекрасно понимал, что явно не обрадует их мать и что я сделал? Правильно! Выкинул осколки в мусорку. А вы думали, дети всегда убирают за собой? Ага, конечно! Мы и тут стараемся помочь.

Когда я вернулся в зал, то увидел умилительную картину: двое детей сидели на диване и во все глаза и уши слушали, что говорит им лис.

– Что ж… О чем бы вам еще рассказать? Вы слышал о фестивале середины осени на востоке, например? Его ещё называют праздником луны. А их милую легенду? Так вот сейчас я её тогда и расскажу.

Давным-давно, на небе было десять солнц. Они сожгли все растения на земле. Люди умирали. Птицам и животным нечего было есть и негде жить. Было ужасное время.

Но вот нашёлся отважный герой. Его звали Хой. Он был умелым охотником и, использовав свой лук и стрелы, сбил девять из десяти солнц. И всё живое было спасено!

В подарок за этот подвиг Царица Неба дала Хою бутылочку эликсира, который мог бы помочь ему стать бессмертным, но напиток был только для одного человека. Хой действительно хотел стать бессмертным, но у него была красавица жена Чанъэ, которую он очень любил, и не хотел оставлять одну, выпив эликсир и став бессмертным, поэтому они просто решили сохранить этот напиток.

Учитывая какой Хой был умелый охотник, к нему потянулись ученики со всего света. Они хотели стать такими же великими и меткими. И вот однажды один завистливый его ученик подождал пока Хой уйдёт с остальными на охоту, прикинувшись больным, и прокрался ночью в его дом. Но храбрая Чанъэ, преданная мужу, поняла, что этот обманщик не достоин жить вечно, не заслужил он подарок самой Царицы Неба. И чтобы ему напиток не достался, выпила до дна его сама. И возвысилась она