Дневник призывателя - Юлия Ставицкая

– Указатель двигался сразу на слово «прощайте», точно мы завершали ритуал, – вспомнил я тот случай. – Сколько бы мы не пытались, всегда происходило одно и то же.

– Но получается, что кто-то его двигал, – в глазах Ларса вновь вспыхнул едва погасший интерес.

– Да, – не стал отрицать я. – Но кто именно – непонятно.

– Суть же не в этом, – махнул рукой Тоша. – Дайте мне уже договорить! Именно после сеанса, если его можно таковым назвать, мои сны и обрели некую осмысленную форму. Они стали более яркими и реалистичными. Мне было трудно отличить их от реальности. И признаюсь, я до сих пор боюсь подвалов с яблоками. Подсознательно жду того, что увижу труп.

– И все равно жрешь яблоки.

– А почему бы и нет? Они же не виноваты.

Немного помолчали, после чего Антон продолжил говорить уже о сегодняшнем дне.

– Вначале было очень холодно. Все ведь это почувствовали, да?

– Да, – ответил я за всех, а они и не возражали.

– А потом по комнате начала разливаться музыка. Мы слышали похожую, когда были у Ашраи. Она играла на флейте и перед глазами вставали разные образы. Мне казалось, что я слышу не только флейту, но и множество других инструментов. А еще …голос. Сказочно прекрасный, отчужденный, точно ненастоящий. Сейчас же мелодия была совсем другой, надрывной и тревожной. Я бы даже сказал жуткой. Да и голос сам видоизменился, стал более тонким и насмешливым. Я не понимал, о чем он поет, но мне было страшно, – он тоже слышал музыку, но его мелодия была другой, не похожей на ту, что обволакивала мое сознание. Тоша вздохнул. – Я бы сказал, что от самой музыки и шел холод.

А я вот не слышал никакого голоса. Или не запомнил его.

– С каждой минутой звук нарастал, становился выше и невнятнее. Он сливался в единый белый шум. В таком обычно люди слышат голоса мертвых, им кажется, что по ночам некто передает им послания. Иногда мне и самому казалось, что переключая каналы старого радио, я ненароком слышу то, чего не должен. Эти слова были адресованы не мне, а тому, кто задавал вопрос. Когда же я пытался провернуть нечто подобное сам, то слушал лишь тишину. Сегодня мне, наконец, ответили, – Антон задумчиво пожевал губы. – И знаете, я не был этому рад. Это похоже на то, словно некто ковыряется в твоей голове, доставая ложкой самые неприятные для тебя воспоминания, те, что ты так старательно прятал, пытался забыть. По доброй воле ты бы не стал спрашивать ни о чем подобном. Тут же у меня не было выбора, я просто слушал. Да, конечно я хотел уйти, сбежать и вновь спрятаться. Точно также я поступил тогда, когда пропала моя подруга. И так же я поступил, когда обвинили старика. Всегда прятался от проблем и молчал, соглашаясь с мнением большинства. Честно, боюсь того, что, даже зная всю правду от начала и до конца, я промолчу.

Все мои попытки докопаться до истины в таком свете становятся стремлением оправдать себя. И, наверное, убедиться в том, что большинство людей были правы, а значит, я не совершил ничего плохого, когда с ними согласился. Похоже, что я действительно жалок. С появлением шума это чувство только усилилось. Он лишал меня всего – оправданий, уверенности и способности двигаться. Я не мог уйти. Единственное, что мне оставалось – смотреть. Белый шум стал белой вспышкой, на секунду лишив меня зрения.

Когда же я проморгался, то очутился далеко не в квартире, а в своем старом доме, в том, который был еще до покупки дачи. Я боялся вновь оказаться там. Из подвала почему- то одуряюще пахло яблоками, возможно, что такими же, как в тот день, когда нашли труп в кошачьей маске и обвинили старика. Кажется, что я вновь стал маленьким. Да, точно, я вновь был ребенком, пухлым и трусливым, но слишком любопытным. Тогда я тоже увязался за взрослыми из-за своего чрезмерного любопытства и стал свидетелем того, что все последующие годы пытаюсь забыть.

Огляделся по сторонам – непривычно пусто. Нет того шума, что всегда жил в этом доме, не знающем, что такое тишина. Нет вечных шагов, громких голосов и запаха приготовленного обеда и свежей выпечки. Мама постоянно готовила что-то вкусное, но сейчас ее присутствие было стерто. Да и вообще, такое чувство, словно в этом доме давно никто не жил. Он был покинут, брошен как надоевшая игрушка. В нем не жила моя семья, только память.

Сделал несколько неуверенных шагов по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж, коснулся перил. Раньше я любил скатываться по ним вниз, но сейчас они, скорее всего, развалятся под тяжестью моего веса. Там наверху мелькнула тень.

«Здесь кто-то есть?», – неуверенно спросил я. Знаю, что это не самое лучшее решение интересоваться наличием посторонних в заброшенном доме. Прямо фраза из классического ужастика, после которой неведомое нечто начинает убивать, кромсать всех налево и направо. Однако эта фраза была необходима, чтобы увериться в том, что я здесь один. А тень? Показалось, или может, это какая-то ветка или птица. Мало ли, я же не знаю, что там на улице.

Мне стало смешно от своих мыслей, и я успокоился. Вновь посмотрел туда, где была тень, но она никуда не исчезла. Подсознательно я знал кому она могла принадлежать, однако не мог поверить, ведь с того света не возвращаются.

«Братик, ты вернулся за мной? Мне надоело играть в прятки, я больше не хочу прятаться. Никто не разговаривает со мной, это тоже часть игры, да? Это ты им приказал не видеть меня? Это жестоко, братик, но я не сержусь, ведь ты вернулся».

Как гром среди ясного неба – слишком знакомый голос. Голос, который я больше не должен был слышать. Человек, с которым больше нельзя пообщаться.

Человека уже просто не было – я присутствовал на похоронах, но может я ошибся? Тогда все было просто дурным сном. Не было никакого тела, страшных признаний и смертей. Теперь все будет хорошо. Мы сможем, как раньше зайти к старику и выпить чаю с вареньем. Все было сном. Дурным сном…

«Да, я вернулся за тобой», – я улыбнулся и протянул руку, ожидая, что сейчас спустится моя вечно веселая подруга. Она кубарем слетит вниз, задорно рассмеется и станет похожа на взъерошенного птенца, вывалившегося из гнезда. Такого пушистого и неуклюжего.

Однако в этот раз ее шаги были размеренными, чеканными, точно она отсчитывала их подобно