Связка и дракон - Анна Цой

Костнийкой, то я бы воспринял его действия как сексуальный интерес.

Я села на своё место уже в шоке от его слов.

— Рай, без ваших семейных предрассудков, — осудила его королева, — что к расе, что к… женщинам в целом. Она всё же ребенок.

Я поджала губы.

— И чем же я не такая? — вырвалось у меня.

В груди что-то щемило. Уголки губ подрагивали.

— Он не имел ввиду ничего подобного, Аямако, — попыталась утихомирить нас с дедом Лакмааров королева, — тем более в твоём отношении.

— И в самом деле ничего личного, — пожал плечами мужчина, — лишь только закостенелые семейные традиции, принципы и предпочтения, — смешок, — просто для нас чёрный котенок в коробке идеально-белых. Вроде и не хочется жестокости, потому не притопишь, а вроде и глаза режет от несоответствия, а значит и… отвращения.

— Так! — на весь зал крикнула её величество, — ну-ка заткнись! — для Лакмаара, — а ты… — мне, — система, прости, — она прикрыла глаза, — он идиот, Аямако. И я прошу за него прощения, зная, что он этого не сделает, — она опустила голову и заворчала, — знал бы ты кому, чёрт тебя за голову, ты это говоришь. Сходи прямо сообщи Лернту или… ещё кому, что они вашей высочайшей семьи не достойны!

Я встала сразу же.

— Не семьи, а рода, — улыбался как ни в чём не бывало дед, — и я ему говорил — он мне прямо говорил, что сделай я шаг на Соголдскую землю, как он найдёт самый мучительный способ заставить меня засунуть себе в зад мои принципы.

— На вас было бы жалко тратить даже фрейменда, — отчеканила я.

И направилась на выход, чувствуя ком в горле. Надо позвонить папе.

— Смотри какая зубастая! — бросил мне в спину Лакмаар-старший, — вот скажи, хоть одна Костнийка бы так скалилась? Будь она парнем, то я бы ещё понял, а она ж…

— Дед, сделай доброе дело — заткнись! — оборвал его рык Озерфира, — Фиджез, тебя отпускали?

Я даже развернулась, чтобы высказать ему всё, что накопилось, но стоило мне встретиться с синими глазами капитана, как изо рта раздалось только:

— Отстань. Серьезно, — голос дрожал, — это уже перебор.

— …да не шипи ты, — сам прошипел дед для королевы, — ну вышло не дипломатично, и что?

— Что ты ей сказал? — по ледяному поднялся со своего места Лернт, — направляясь в сторону её величества.

— Да помню я! — фыркнул Лакмаар-старший, — и трясусь как желе, поэтому и не выезжаю за пределы Костны! — смешок.

— Идиот, — закатил глаза Оз, — Фиджез, можешь сесть в другой стороне зала, — он попытался смягчить слова.

— О, нет, — криво усмехнулся мерно шагающий в сторону оппонента Лернт, — тут личные интересы победили долг.

Его силуэт медленно начал расплываться чернотой, отделяясь каким-то жуткими щупами магии, пока и так почти чёрные глаза заволокло тьмой полностью.

— Стоять! — загородила старого Лакмаара собой королева, — господин Лернт, я пропустила вас с определёнными условиями! Хотите как в прошлый ваш приезд?! Я не потерплю нарушения основных правил Костны! И депортирую вас, стоит вам… — она сама была в ужасе.

Лернт усмехнулся и остановился почти вплотную к ней, зависнув слегка сверху.

— Обожаемые мной двойные стандарты вашего правления снова вступили в действие? — спокойно спросил мужчина, — и хваленая храбрость Костнийских мужчин, способных прятаться за спиной женщины и одновременно дерзко гордиться отвагой, — это уже к беспечно сидящему как и раньше деду Лакмааров.

— Не-а, — хмыкнул последний, — я признаю, что до чертиков тебя боюсь, так что даже под её юбку залезу для безопасности, если надо будет.

Он широко улыбался, чем неимоверно раздражал.

— Левон, — позвала я, — не нужно разборок. Он придурок, а я не хочу, чтобы тебя депортировали.

Обращение к нему было каким-то лёгким. Он напомнил мне папу.

— Конфликт разрешён, господин Лернт, — подтвердила её величество, — я обещаю вам, что вынесу предупреждение сенатору Лакмаару.

Левон хмыкнул.

— Ая, — повернулся ко мне мужчина, — при подобной ситуации даю тебе личное разрешение Соголды на кровную месть. Посидишь пару часов в тюрьме Костны, а после я тебя заберу, — он с улыбкой подошёл к обескураженной мне, — только будь добра, будешь убивать, выключи гуманные мысли в своей голове.

Нет, на папу он точно не был похож.

— Чтобы меня тоже сюда не пускали? — поджала губы я.

Он подал мне локоть.

— За всё есть своя цена, Ая, — повел меня на выход Лернт, — твоя — страдать от несправедливости здесь из-за выбора твоей мамы.

Я не особо что-то поняла.

— Дед, думай мозгами иногда, — вернулся к тренировке наш капитан, — получить во враги кого-то безобидного — это мастерское умение болвана.

— Будь у тебя на неё планы, они бы не прошли, — старший Лакмаар, — и хватит наглеть и ругаться. Будто сам не думаешь так, как я сказал. Погоди, — выкрикнул мужчина, — если она крови этого чудища, то… её отец Адам Фиджез?! Какого тогда чёрта я был с ней таким милым? Эта мелкая сучка…

Дальше он не договорил — Лернт повел пальцами в воздухе, вытянул меня на выход, и усмехнулся:

— Не оборачивайся, Мако, — отпустил руку мужчина, — ты выросла совсем мягкой для такого.

Где-то далеко кричала королева.

— В-вы его убили? — пропищала я.

— Больше напугал, — шагал рядом не замеченный мною Эрнест.

— Завидую, что это был не я, — прояснил всё Лернт, — но как наставник говорю тебе, что так нельзя делать.

Эрни мило мне улыбнулся.

— Я участник Фратрии. Выгнать меня у них не получится. Допуск на посещение Костны в будущем получить я не стремлюсь, — пожал плечами парень, — за пару месяцев смогу переубедить Аямако в том, что эта страна не для нас, перевезу её в Соголду, сделаем гражданство и…

— И получишь жесточайшую месть от её матери, — хмыкнул Лернт, — и их королева уже успела настрочить на тебя докладную в Соголду о том, что ты практикуешь магию фрейменда.

Эрни состроил брови домиком.

— Вы не поверите, но я про это не подумал даже сейчас, — он усмехнулся, — виной тому милейшая отказывающая мне Мако, — промурчал он, — обиженные глазки на меня так повлияли.

Левон закатил глаза.

— Тебя засудят по приезду домой, — пророкотал он, — так что можешь продолжать позёрствовать.

Эрни было всё равно:

— У меня есть разрешение, наставник, — лёгкий смешок, — и единственное, что меня ждёт — выговор по поводу запрета на разглашение.

— Официальный фреймонд в девятнадцать? — удивился Лернт.

— Я настойчивый, — пожал плечами Эрн, — а ещё умный и хороший. Да, Мако?

— Тебя я теперь тоже боюсь, — ответила ему, — и ту гадость, которую ты можешь делать.

Эрни скис на секунду. А после сразу воспрял:

— Давай сегодня с меня примирительная пицца? — нашёлся он.

Меня уже почти довели до общежития.

— Идет, —