Колдун с Неглинки - Саша Степанова

четвереньки и подполз к подоконнику. Подтянулся, дернул ручку и прислонился к оконной раме, мелко и часто дыша. На другой стороне улицы Машкова спиной к дому-яйцу стоял мужик с колобком из папье-маше, надетым на руку. Словно ощутив взгляд Мирона лопатками, мужик воровато оглянулся, сунул в карман маркер и сбежал за ограду. На стене в том месте, которое он только что загораживал, остались крупные красные буквы: «Жил-был никто. Умер. Удивил ничем».

А вот вышла Алиса. Покатила к метро чемодан. Выцарапав из заднего кармана телефон, Мирон набрал маму.

Дождь, что ли, собирается?

— Мира! Ты как? В гости ждать?

— Мам, у меня это… — Хорошо бы дождь. — Ковид, в общем, подтвержденный.

— Мне приехать? Чувствуешь себя как?

— Нормально. — Он взял паузу, чтобы отдышаться. — Только я тут не один: у приятеля, за квартирой которого я присматриваю, сестра из летнего лагеря вернулась, ей десять лет. Боюсь заразить. Можно она у вас недельку поживет?

— Сестра?.. — Мама растерялась. Было слышно, как она обсуждает это с папой. — А сам-то он скоро будет? Родители у них есть? Я бы лучше тебя забрала.

— Я в порядке, мам. Скоро. Это на неделю всего. С Мартой легко, я деньги переведу.

— Не нужно никакие деньги переводить… Давай я приеду, и мы все решим.

— Давай.

Крошечными шагами подтаскивая себя к лифту, Мирон подумал, что вот именно так и двигался Саша. В лифтовом зеркале отразилось незнакомое лицо.

Он спустился в столовую. Уходя, Алиса оставила идеальный порядок. На столе — еще теплый чайник, готовые пирожки из «Магнолии», пустой стаканчик из-под йогурта. В вольере такая же чистота, даже носовой платок аккуратно висел на бортике таза. Фраппе в енотьем обличье дремала в гамачке, оттуда свисал ее полосатый хвост. Мирон бухнулся на диван и сказал:

— Поедешь ко мне домой вместе с Мартой. Мне так будет спокойнее.

Думал, захочет поспорить, но она не стала. Зацокала коготками и улеглась на коленях приятным теплом. Марта с грохотом сбежала по лестнице со второго этажа и прилипла к его плечу, обхватив руками руку.

— Собирайся. Поживешь пока в Видном. С моими родителями.

И она не сопротивлялась тоже.

— Ладно.

Мирон опустил голову на спинку дивана и уставился в потолок.

— Там дом большой. Половина дома наша, а другая — Алисы. Есть палисадник с качелями. Мангал. Ты как будто в городе и за городом одновременно. Школа рядом, можно ходить в кино или гулять вокруг пруда. Подружишься с кем-нибудь, там много ребят твоего возраста. У меня своя комната. Игровой комп… Фраппе вон с тобой будет, все покажет.

— А ты?..

— Я, ну… Ладно, собирайся иди.

Марта неохотно выпустила его руку и побрела к двери. У самого порога обернулась, отрезала:

— Я знаю, что моя мама не в командировке.

Замечательно. Одним сложным разговором меньше.

Когда приехала мама, встречать ее тоже пришлось Марте. Мирон потратил это время на то, чтобы сесть прямо и принять, насколько это возможно, бодрый вид. От маминого голоса и невозможности вернуться домой забирала тоска. Когда мама заглянула в столовую, немного дома оказалось здесь вместе с ней.

— На всякий случай близко не подходи, — попросил Мирон, и она не стала. Но осматривала его, а не дом, как он надеялся.

— Ты волосы остриг?

— Ага. К осени отрастут.

— Бледный совсем… Врач что сказал?

— Таблетки выдали. Больше ничего такого. Что вы решили насчет Марты?

— Да… Пусть побудет у нас, главное — чтобы твой приятель был в курсе.

— Он знает.

— А его родители… — Тут уже она перестала скрывать явно возникшее ощущение классовой розни. — Они вообще кто?

— Да не знаю, за границей живут. Можешь подняться наверх, посмотреть. Тут есть лифт.

— Спасибо, я уже заметила. Фраппе тоже нам в подарок? Это что, все твои вещи?..

Богатенькая наследница Марта стояла перед ней с рюкзачком, с которым приехала сюда, и пакетом того немногого, что купила Алиса: несколько смен белья и пара футболок.

— Они у меня просто не здесь, — выкрутилась Марта.

— Я переведу деньги, — сказал Мирон умоляюще. — То есть ее брат переведет мне, а я — тебе.

Совсем забрехался. Надеялся только, что Марта ничего не ляпнет, но она помалкивала.

— Ладно, Мир. Вечером позвоню. И ты звони! И врача платного вызови, пусть кислород в крови измерят и… Может, тебе в больницу лечь?

— Может, может… — пробормотал он и лег прямо здесь: сполз по кожаной спинке дивана и уткнулся лицом в подушку. К счастью, дверь за ними уже захлопнулась.

Наконец-то один. Безумно хотелось уснуть, но не получалось — так и лежал, глядя в угол между стеной и полом, пока за окном темнело. Подушка под щекой промокла, не хотелось ни есть, ни пить, а только дышать, но если нельзя дышать, то хотя бы уснуть, чтобы всего этого не чувствовать. Встал он всего однажды: кто-то настойчиво терзал домофон минут пятнадцать, не меньше, и еще столько же, пока он тащился до двери. Снова тот же вопрос:

— Здесь живет новый колдун?

— Он умер, — сказал Мирон и медленно двинулся в обратный путь до дивана.

Обнаружил, что уснул, только когда зазвонил телефон. А казалось, что так и таращился в стену.

— Да, мам. Разбудила, ага.

— Прости, милый. Лечишься? Слушай, мы с Мартой ходили гулять в Центральный парк, на аттракционы. Она очень интеллигентный ребенок! И так много читает… Ну вот в парке была старушка одна, попросила сумку до остановки помочь донести. Мы с папой от земли оторвать не смогли, а Марта одной левой!.. Мы, конечно, запретили, но ее бы в секцию отдать, говорит, нигде не занималась.

Мирон сглотнул сухим горлом.

— Мам, отдай ее в секцию.

— Я? Да при чем тут я? Ты приятелю своему скажи, что сестра у него, может, будущая чемпионка.

— У Марты никого нет. Я наврал. Ее мама умерла, отца нет, нашлись какие-то троюродные, мы с ними связывались — там все сами родительских прав лишены. Марту заберут в детский дом. Ей просто повезло: опека про нее еще не знает.

Мама молчала долго, а когда заговорила, Мирон понял, что она близка к тому, чтобы заплакать.

— Вот эту Марту — в детский дом? Но ей нельзя в детский дом, ее же там…

— Успокойся. Я не буду тебя уговаривать. И сам сделать ничего не могу. Но у меня есть знакомые, которые подготовят документы, если что, и помогут с процессом.

— Что «если что»? Это выбор без выбора, Мира.

— Я понимаю.

— Понимаешь… Лечи свой ковид и приезжай к семье.

«Мои забирают Марту, помоги с доками», — скинул он Этери и мгновенно задремал.

«ХОРОШО-О!» — грохотнуло так, что в окнах дома-яйца задребезжали стекла.

Мирон поджал к груди ноги и прикрыл голову