Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая - Инди Видум

них наверняка уже была на примете кандидатура. Единственное, что радовало — это точно не Диана Мальцева, но сама по себе неопределенность была неприятна. Не хотелось бы получить под бок подругу Мальцевой или того хуже — чьего-нибудь шпиона. Кроме того, Полину следовало держать на глазах, чтобы она опять чего-нибудь не устроила. В другой школе будут свои Сысоевы, от которых ее защищать будет некому. И которым могут быть очень интересны ее умения. Перевести ее, что ли, на домашнее обучение, если уж с дружбой со Светланой у них не сложилось? Мне кажется, эту идею одобрит и Серый, и Постников — разом снимается столько проблем. Все-таки Полина в клане — как мина замедленного действия, никогда не знаешь рванет или не рванет.

Да и не только Полина, ее сестра тоже была в зоне риска, хотя предъявить ей в последнее время было нечего. Серый неожиданно решился и поставил ее, нет, не во главе алхимической лаборатории, а во главе сети по торговле зельями. Сеть состояла из двух магазинов, но Серый утверждал, что это только начало и вскоре она расползется по всему городу.

Ефремов наконец ушел из кабинета, а я спросил:

— Ваше Императорское Величество, вы ведь наверняка уже решили, кем замените Полину Ермолину?

— Хочешь за нее попросить?

— Разве что чтобы она осталась числящейся в «Крыльях» и могла сдать у них экзамены. В ее случае домашнее обучение предпочтительней. Ни секретов клана не выдаст, ни чужих маяков не пронесет.

— Логично, — согласился император.

— Но вы так и не ответили, кем ее замените.

— Мы с Дмитрием Максимовичем пока окончательно не определились, — ответил он. — Слишком много факторов надо было учитывать. Теперь вон твое иномирное происхождение добавилось. — Он вздохнул. — Лучше бы ты действительно был учеником волхва, куда проще было бы. А теперь внезапно выяснилось, что у нас здесь иномирный маньяк, а волхвов нет вовсе.

— Почему нет? Со мной пытался связаться человек утверждавший, что он волхв Варсонофий. В смысле настоящий волхв Варсонофий из настоящего волховского сообщества. Обещал всестороннюю помощь и пропал.

— То есть волхвы все-таки существуют?

— Я бы сказал так. Существует по меньшей мере один человек, представляющийся волхвом.

— Ярослав, ты меня очень обяжешь, если передашь ему мою просьбу встретиться. Или хотя бы поговорить.

Он поднял телефон, намекая, каким образом могут произойти переговоры, а затем вставил флешку с соколовским досье и принялся изучать информацию.

— Когда Соколов погиб, он возвращался с приема у Мальцевых. Очень крупного приема, посвященного дню рождения Игната Мефодьевича.

— В идеале бы записи с него посмотреть, — намекнул я. — Ритуал не одноминутный. Нужно не просто вселиться, а еще считать память.

— Можно запустить фантом, — напомнил император. — Так что на записи я бы не рассчитывал, разве что на список приглашенных. Но записи, разумеется, будут просмотрены.

— И досье на каждого. Не изменилось ли поведение у кого из гостей или самого Мальцева. Хотя сам Мальцев вряд ли.

— Почему ты так думаешь?

— Больше потому, что он очень старый, то есть может просто умереть в любой момент, тогда переселение произойдет неконтролируемое, — пояснил я. — Но и на общение с ним я тоже опираюсь.

— Как раз от Мальцевых была прислана книга Вишневским, — напомнил император.

— Сам он отрицает, что что-то отправлял, и я склонен ему верить, — почти не задумываясь, ответил я. — И не потому, что Игнат Мефодьевич кажется мне кристально честным человеком, а потому что он не стал бы врать там, где очень легко проверить. Ведь очень легко проверить, кому Вишневские перевели деньги, не так ли, Ваше Императорское Величество? — спросил я, будучи уверенным, что они это уже сделали.

Глава 22

Судя по всему, император решил меня считать лицом полезным и условно хорошим, пока я не докажу обратного, но вопрос ученичества больше не поднимал. Расспрашивал больше о Накрехе. А что я мог ему рассказать, кроме уже сказанного? Да ничего. До обеда все разговоры мы закончили, и меня отвезли обратно в «Крылья», где на проходной сообщили, что меня срочно хочет видеть директор. Пришлось идти сразу туда, очень уж охрана настаивала. Видно, Андрееву позвонил Ефремов или кто-то от него, потому что сразу зашла речь об удалении Полины из школы.

— Антон Глебович, мне обещали, что она продолжит у вас числиться и сможет сдать экзамен.

— А не логичней будет оформить перевод?

— Перевод мы всегда успеем оформить, а пока давайте так. Я даже не потребую от вас возврата ни всех денег, ни части.

— А на каком, собственно, основании вы можете потребовать возврат? — возмутился он.

— На основании того, что в вашей школе чуть не погибла девушка из моего клана. Причем не погибла исключительно потому, что ей была оказана помощь Тимофеем Давыдовым

— Она пострадала по вашей же халатности. Я требую, чтобы у наших преподавателей была возможность попасть в ваш блок и контролировать то, что вы делаете.

— Она чуть не погибла по вашей халатности. По причине того, что в вашу школу может пройти любой желающий и пронести что угодно. Больше я вам ничего не скажу — это государственная тайна. Но вы можете позвонить Ефремову и выяснить у него.

— Наша школа — самое безопасное учебное заведение в стране, — пафосно сказал он.

— Безопасность в вашей школе сильно преувеличена, — отрезал я. — Не хотите судебных разбирательств с выплатой нашему клану и громким скандалом, значит, мы с вами договоримся. Хотите — наш клан получит много денег и сменит школу. И о причине этого будет сообщено очень громко, поэтому сменим школу не только мы.

Мы буравили друг друга глазами, и Андреев очень хотел меня продавить. Но после того, как я все утро тренировался с императором, у директора школы не было ни единого шанса в нашем противостоянии. Вскоре он это понял сам, но, не желая терять лицо, сказал:

— Я переговорю с Дмитрием Максимовичем и выясню, насколько справедливы ваши притязания. Но место в блоке должно освободиться сегодня. Это требование императора.

— Я не могу сказать вам прямо сейчас, когда Ермолину можно будет перевозить.

— Ее можно перевести в лазарет школы, — предложил Андреев. — Она будет под присмотром настоящих специалистов.

— Я им доверяю меньше, чем своим. Но