Волчья свадьба. Книга 1 - Натали Лавру

– Паша, уж не знаю, с кем ты связался, но это не доведёт тебя до добра, – серьёзно и без капли сарказма сказала я.

      Я понимала, что, даже несмотря на то, что Пашка – обычный человек, это не спасёт его от жалкой участи, когда он перестанет быть нужным охотникам. Конечно, у этих людей нет обычая убивать друг друга, но, насколько я успела понять, они крайне щепетильны относительно принятия новых членов в свои ряды.

      Во мне не было злости, и хоть Пашка продолжал сыпать угрозами, его слова казались мне по-детски глупыми, необдуманными, как бы подсказанными кем-то со стороны. Как же легко бывает сделать из человека марионетку…

– А что ты мне сделаешь? Перегрызёшь мне глотку из-за того, что я бросил твою подружку?

      Я покачала головой, как бы показывая, что он несёт чепуху.

– Идиот. Ты сделал ей очень больно, а теперь гордишься этим? Было бы чем!

– Всё это по твоей милости.

– Скорее по твоей глупости. Я искренне рада, что ей достанется кто-то лучше, чем ты, – с этими словами я ушла. Пашка ещё что-то крикнул мне в ответ, но это снова была какая-то чушь, поэтому я не стала утруждаться, чтобы запомнить её.

      Я не стала рассказывать об этом разговоре Люде, ведь она всеми силами старалась отделаться от воспоминаний о прошлом. Однако что-то мне подсказывало, что эта история ещё не кончилась, слишком уж много нераскрытых вопросов: от кого Пашка узнал об охотниках? может быть, девка, с которой он трахался, – это их шестёрка? чего они добиваются? убить меня? кто же именно?

      В холле я снова прошла мимо того человека с волчьими глазами. Вполне возможно, что он появился здесь из-за меня, но, тем не менее, не подошёл и сделал вид, что ждёт кого-то другого. Больше в вузе никто из клана не учился и не работал, во всяком случае, я не видела.

      Учёба навалилась на плечи тяжёлым грузом: приходилось силой заставлять себя читать, учить, делать упражнения. Первый месяц всё время хотелось уйти с пар купаться и гулять. Мало-помалу я вошла в ритм, старалась усваивать весь данный материал, сидела допоздна над книгами, тренировала свою силу воли.

      За месяцем прошёл ещё и ещё один. И самым удивительным в этом было то, что не произошло ничего удивительного! Да, я два раза в неделю посещала танцы в фитнес клубе, старалась не пропускать студенческие вечеринки, но вся моя остальная жизнь проходила в вузе и дома. Тот странный человек иногда встречался мне в холле университета, в супермаркете возле моего дома, в столовой. Впрочем, от его присутствия в моей жизни ничего не менялось, я привыкла.

      Вечно направленный на меня взор Кости, ставшего случайным свидетелем моей расправы с первыми пятью нападавшими, притупился. Несколько раз он заговаривал со мной на запрещённые для него темы, а я, как обычно, парировала шутками и уводила разговор куда-то в сторону.

      Я научилась легко (по большей части легко) молчать о многих вещах, усмирять своё любопытство, мгновенные эмоции. Мне даже становилось скучно наедине с собой, я начала выдумывать себе каких-то призраков, которые пытаются поговорить со мной. Умом я понимала, что это полный бред, но, тем не менее, фантазировала.

      А ещё Дилану время от времени звонила моя мать, спрашивала, как я, звала нас в гости. При любом упоминании о ней я махала руками и говорила «нет». Дилан не настаивал, но ждал, пока я созрею для того, чтобы изменить решение.

      Я скучала по Свете, она приезжала ко мне в начале ноября на пару дней, мы много говорили о прошлом и очень мало – о планах на будущее. Она всё твердила, что не может проснуться и начать жить по-настоящему, что ей нужна хорошая встряска, чтобы избавиться от немощи. По моему мнению, ей не помешало бы перебраться в город, получить образование и начать общаться с мужчинами. В станице мы всех знали с самого детства, и никто из противоположного пола не привлекал взгляд.

      Я намекнула ей о переезде, но она тут же запротестовала, мотивируя тем, что не может оставить маму одну.

      «Что ж, – подумала я. – Пока что она не готова серьёзно изменить жизнь, цепляется за прошлое».

      Я тактично старалась не затрагивать тему южных «приключений», но Света, опуская глаза и морщась, сама призналась, что на юге она подцепила какую-то вредную инфекцию и теперь пыталась избавиться от последствий. К счастью, это не гепатит, не ВИЧ и не сифилис. Но всё равно противно. Я надеялась, что этот урок она усвоила. Моя старшая сестра.

      Что касается моих гормональных взрывов, то один раз это случилось со мной во сне (к счастью, Дилана не было дома в ту ночь, зато подушка пришла в негодность), ещё пару раз я пережила превращение, закрывшись в ванной, и не выходила, пока не успокоилась. Это перестало быть для меня чем-то пугающим и хаотическим, я научилась контролировать своё альтер-эго.

      Страшные сновидения всё же изредка мучили меня, точнее, не давали забыть о моей природе. Наверное, это норма. После лета осень казалась сравнительно спокойной (Пашкины угрозы я восприняла как попытку показать свою осведомлённость, такое бывает, когда человек хочет поднять свою значимость в чужих глазах).

      Этой осенью я никого не убила, никуда не сбежала, не покалечила Дилана, и это само по себе было для меня достижением.

      Нельзя сказать, что мне не хватало жизненных катаклизмов, но, не получая известий из Верхнего Волчка, я сомневалась, что там так же спокойно. Это могло означать только одно: от меня что-то скрывали. Да, это нарушало условия нашего с Диланом договора, он хорошо постарался, чтобы я как можно меньше думала об этом. Только бы я училась и не создавала проблем другим. Впрочем, прилежная девочка Диана так и делала.

      Только одно событие, произошедшее в ноябре, под самый конец осени, выбивалось из общей атмосферы спокойствия и обыденности.

      В тот вечер я сидела за учебниками, готовилась к итоговой контрольной по физиологии, вдруг в дверь начали настойчиво звонить. Сразу стало ясно, что это кто-то посторонний, точно не Дилан и не Седой.

      Я открыла. На пороге стояла молоденькая девочка, тоже из клана, вся в слезах, умоляла впустить её. У неё была настолько сильная истерика, что она ещё минут десять не могла ничего внятно сказать.

– Поплачь, станет легче, – сказала ей я, зная, что обычно после этого человек успокаивается скорее.

      Я приготовила ей чай с мятой, она поблагодарила и взяла кружку.

– Как тебя зовут?

– Лиза.

– А я Диана. Что произошло? Кто тебя обидел?

      Она снова расплакалась, потом мне постепенно удалось вытянуть из неё информацию: родители собираются выдать её замуж за Петра, причём она знает его с самого детства, уже не раз он привозил её к себе в гости, но сегодня он вёл себя как-то странно: заставлял раздеваться, залезать ему рукой в трусы и так далее.

      Я узнала, что семнадцать ей исполнится второго февраля, а это значит, до свадьбы осталось ещё два с лишним месяца. Девочка была до ужаса напугана, поэтому, когда раздался короткий звонок в дверь, она вздрогнула, снова впала в истерику и стала умолять, чтобы я не открывала. Но я не намерена была пускать ситуацию на самотёк:

– Сиди здесь и не выходи, пока я не позову тебя, ты поняла? Что бы ты ни услышала, сиди здесь. Верь мне!

      Если бы она позвонила в дверь к Седому, у Петра точно отбили бы всё желание нарушать законы клана. Но и я не собиралась заниматься пустыми словесными нравоучениями.

      Клыки у меня во рту начали вытягиваться в предвкушении эмоционально-насильственного пиршества. Конечно, Петра нельзя было сильно трогать, но чуть-чуть потрепать можно и даже нужно.

      Я открыла ему, кивком предложила войти, прикрыла дверь обратно, но не стала закрывать на замок, чтобы удобнее было потом вышвыривать его вон.

– Где Лиза? Она у тебя? – спросил он взволнованно и требовательно.

– Она не хочет тебя видеть.

– Лиза! Иди сюда!