Санкт-Петроград - Евгения Духовникова

по короткому обмену взглядами между ними Рита поняла, что главное осталось невысказанным вслух. — Но давай не будем делать преждевременных выводов. Фортучент не допустит катастрофы.

Рита не выдержала.

— Послушайте, господа. Если уж я оказалась вовлечена во всю эту котовасию, сделайте одолжение, объясните толком, что за птица этот фортучент. Судя по всему, что я успела услышать, это прямо-таки ангел во плоти: мудрый, великодушный, справедливый, словом, не правитель, а мечта утописта. А что на деле? Если эта Чаша так важна, а фортучент может помочь с её поисками — почему же он до сих пор этого не сделал? Почему мы тыкаемся куда попало, как слепые котята, а какие-то упыри натравливают на нас тонкоматериальных сущностей во-от с такими когтями и клыками? Кто направил ваших полицейских по ложному следу, что они преследуют меня и Тео, и почему фортучент преспокойно закрывает на это глаза? Извините, если ошибаюсь, но лично у меня складывается такое впечатление, что фортучент — фигура чисто номинальная и ничего не решает. Либо — что ещё хуже — ему глубоко фиолетово, что происходит с миром, вверенным его заботам.

Только закончив свою эмоциональную тираду, Рита обнаружила, что вскочила на ноги. Покраснев как варёный рак, она неловко плюхнулась на место, пыхтя и сердито сверкая глазами из-под сдвинутых бровей. За свою недолгую жизнь она успела выработать в себе стойкое неприятие к политике, граничащее с отторжением, и на дух не переносила рассуждений на подобные темы, — но теперь именно ей пришлось волей-неволей вникать в происходящее.

По напряжённым выражениям, застывшим на лицах Роланда и Тео, Рита поняла, что она сломала лёд. И теперь, когда она отважилась проговорить вслух всё то, что уже давно витало в атмосфере, оставаясь невысказанным, больше уже не было смысла ходить вокруг да около, оперируя намёками. Пришла пора называть вещи своими именами.

— Неудивительно, что ты задаешься такими вопросами, — сказал Тео после долгой паузы — когда у Риты перестал валить из ушей пар, как у закипающего чайника. — Ты — не резидент инфрамира, само собой, ты многого не знаешь.

— Да, верно, — ершисто отозвалась Рита. — В таком случае просветите меня.

Тео открыл рот, чтобы продолжить, но капитан заговорил первым:

— Фортучент — не ангел во плоти и не святой. Впрочем, никто его и не идеализирует. Фортучент — всего лишь человек. Как и его предки, как и наследник. Правящая династия — такие же люди, как мы с тобой, и этой традиции уже много столетий. Практика показывает, что именно люди, а не тонкоматериальные сущности, порождённые творческой энергией, — наиболее успешные самодержцы.

— Ага, эффективные менеджеры, — фыркнула Рита.

— Именно. Так вот, у фортучента много сил, много прав и полномочий, но и обязанностей тоже немало. Его зона ответственности — весь инфрафизический мир; Санкт-Петроград — это всего лишь резиденция и столица. Представляешь себе масштабы работы?

— Даже представить боюсь.

— Огромные территории, за счет наслоений и субпространств многократно превышающие территории человеческого мира. Сотни и тысячи одушевлённых сущностей, многие из которых не очень-то уживаются друг с другом, а некоторые — откровенно враждуют между собой. Миллионы эфирных и астральных существ, проекции из сновидений и эмоций, волны, излучаемые сильными личностями в твоём мире и получившие отражения здесь, — и у каждого из них свои желания, потребности и интересы. Нужно быть гениальным миротворцем, чтобы продержаться хотя бы один рабочий день, не допустив падения всего сущего в пучину хаоса... Возможно, фортучент, имея связь с Чашей, действительно мог бы отследить местоположение артефакта. Но на это ему пришлось бы потратить немалое количество энергии — а значит, на какое-то время потерять контроль над ситуацией в целом и подвергнуть тысячи подданных неоправданному риску.

— Но ведь без Чаши вообще всё полетит в тартарары, — заметила Рита. — И найти её — первостепенная задача. Значит, риск вполне оправдан.

— Существуют и другие способы отследить Чашу, — заметил Роланд. — Уверен, именно этим сейчас и заняты спецслужбы. Очевидно, что похититель не желает сдаваться так просто, и чтобы потянуть время, подкинул ложную информацию. Сыщики же обязаны отрабатывать все версии, — он глотнул кофе. — А ваше бегство и отчаянное желание во что бы то ни стало уйти от погони лишь усилило их подозрения.

— Хочешь сказать, там, на мосту я должен был дать им себя арестовать? — возмутился Тео. — На пару с девчонкой, оказавшейся не в том месте не в то время, и парочкой оболтусов, которые вообще не при делах?

— Нет, конечно, — спокойно отозвался Роланд. — Я лишь обрисовываю сложившуюся ситуацию — чтобы лучше понимать, что делать и как быть.

— Где мы сейчас? — нарушила Рита воцарившееся за столом задумчивое молчание. — Нас здесь не достанут?

— Безусловно, — оскорблённо надулся капитан. — Мы не какие-нибудь там каботажники, а настоящие морские волки!.. Мы в Атлантике, приблизительно на широте Гибралтара, в зоне безветрия, — ответил он на первый вопрос. — Признаться, пришлось попотеть, чтобы покрыть расстояние от устья Невы до открытого океана. Но "Голландцу" и не такое под силу.

— Ого... — Рита с уважением покосилась на глобус, прикидывая маршрут "Голландца". По самым скромным подсчётам, суденышко играючи развивало если не сверхсветовую скорость, то сверхзвуковую — точно. Если, конечно, расстояния в инфрамире соотносятся с трёхмерным пространством.

— Я отправлю вас домой как только смогу, — успокоил её Тео, безошибочно уловив её настроение. — Я открою Врата прямо с борта этой дырявой посудины, возвращаться в Санкт-Петроград не нужно.

— Самое главное, что сейчас вы в безопасности, — невозмутимо сказал Роланд. Похоже, Тео обладал уникальной привилегией обзывать его корабль и его самого как ему заблагорассудится, ибо всякий раз капитан пропускал издёвки мимо ушей. Должно быть, за этим крылась какая-то давняя история, подробности которой были Рите неведомы.

— Это верно. Но пока мы здесь, надо не сидеть сложа руки, а решать, что делать.

Повисла длинная пауза. Пододвинув к себе сахарницу, Тео один за другим уничтожал кусочки рафинада. Ник и Крис, не принимавшие участия в разговоре, молча смотрели в иллюминатор, на резвящихся в волнах афалинов. Рита могла поклясться, что в тот момент, когда она повернулась к окну, из воды выпрыгнул не дельфин, а самый настоящий гиппокамп — исполнил двойное сальто, задорно тряхнул гривой, хлестнул хвостом по воде, подняв фонтан брызг, и нырнул обратно. И Ник, и Крис, однако, старательно